Форум выпускников Сумского ВАКУ

Вернуться   Форум выпускников Сумского ВАКУ > Курилка > Обо всём

Важная информация

Обо всём Общаемся обо всем и на любые темы

Ответ
 
Опции темы
Старый 17.08.2013, 13:16   #91
Гурьев Леонид
Полковник
 
Аватар для Гурьев Леонид
 
Регистрация: 24.09.2011
Адрес: Украина
Год выпуска: 1974
Сообщений: 1,527
Сказал(а) спасибо: 1,277
Поблагодарили 5,590 раз(а) в 1,282 сообщениях
Загрузки: 31
Закачек: 0

Награды пользователя:
Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Просветитель СВАКДКУ 
Всего наград: 5

По умолчанию

«Катюша»: год 1941-й

17.08.2013

Хорошо известно, что 18 сентября 1941 года приказом наркома обороны СССР № 308 четырём стрелковым дивизиям Западного фронта (100-й, 127-й, 153-й и 161-й) за бои под Ельней — «за боевые подвиги, за организованность, дисциплину и примерный порядок» – были присвоены почётные наименования «гвардейские». Они были переименованы соответственно в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские соответственно. В дальнейшем многие отличившиеся и закалённые в ходе войны части и соединения Красной Армии были преобразованы в гвардейские.

Но московские исследователи Александр Осокин и Александр Корняков обнаружили документы, из которых следует, что вопрос о создании гвардейских частей обсуждался в кругах руководства СССР ещё в августе. И первым гвардейским полком должен был стать тяжёлый миномётный полк, вооружённый боевыми машинами реактивной артиллерии.

Когда появилась гвардия?

В ходе знакомства с документами об оружии начала Великой Отечественной войны мы обнаружили письмо наркома общего машиностроения СССР П.И. Паршина № 7529сс от 4 августа 1941 года на имя председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина с просьбой разрешить изготовление сверх плана 72 машин М-13 (позже названных у нас «катюшами») с боеприпасами для формирования одного тяжёлого гвардейского миномётного полка.
Мы решили, что допущена опечатка, так как известно, что гвардейское звание впервые было присвоено приказом наркома обороны № 308 от 18 сентября 1941 года четырём стрелковым дивизиям.

Главные пункты неизвестного историкам постановления ГКО гласят:

«1. Согласиться с предложением народного комиссара общего машиностроения Союза СССР т. Паршина о сформировании одного гвардейского миномётного полка, вооружённого установками М-13.
2. Присвоить вновь формирующемуся гвардейскому полку имя народного комиссариата общего машиностроения.
3. Принять к сведению, что оборудование полка системами и боеприпасами НКОМ изготавливает сверх установленного задания по М-13 на август».
Из текста постановления следует, что было не только дано согласие изготовить сверхплановые установки М-13, но и решено сформировать на их основе гвардейский полк.

Изучение других документов подтвердило нашу догадку: 4 августа 1941 года впервые было применено понятие «гвардейский» (причём без какого-либо решения по этому поводу Политбюро ЦК, Президиума Верховного Совета или Совнаркома) по отношению к одному конкретному полку с новым видом вооружения – ракетными установками М-13, зашифровав их словом «миномётный» (вписано лично Сталиным).

Поразительно, что слово «гвардия» впервые за годы советской власти (если не считать отрядов Красной гвардии 1917 года) было введено в оборот наркомом Паршиным – человеком, не слишком близким к Сталину и даже ни разу не побывавшим в его кремлёвском кабинете в годы войны.

Скорее всего, его письмо, напечатанное 2 августа, в тот же день передал Сталину военинженер 1 ранга В.В. Аборенков – заместитель начальника ГАУ по ракетным установкам, находившийся в кабинете вождя вместе с начальником ГАУ генерал-полковником артиллерии Н.Д. Яковлевым в течение 1 часа 15 минут. Созданный по принятому в тот день решению полк стал первым в Красной Армии полком подвижных ракетных установок М-13 (с РС-132) – до этого формировались только батареи этих установок (от 3 до 9 машин).

Примечательно, что в тот же день на докладной записке начальника артиллерии РККА генерал-полковника артиллерии Н.Н. Воронова о работе 5 установок реактивной артиллерии Сталин написал: «Берии, Маленкову, Вознесенскому. Раскрутить это дело вовсю. Поднять производство снарядов вчетверо-впятеро-вшестеро».

Что дало толчок решению о создании гвардейского полка М-13? Выскажем свою гипотезу. В июне-июле 1941 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) была перестроена система стратегического руководства вооружёнными силами. 30 июня 1941 года был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством Сталина, которому на время войны была передана вся полнота власти в стране. 10 июля ГКО преобразовал Ставку Главного Командования в Ставку Верховного Командования. В состав Ставки вошли И.В. Сталин (председатель), В.М. Молотов, маршалы С.К. Тимошенко, С.М. Будённый, К.Е. Ворошилов, Б.М. Шапошников, генерал армии Г.К. Жуков.

19 июля Сталин становится народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941-го решением Политбюро № П. 34/319 – «Верховным Главнокомандующим всех войск Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского флота». В тот же день, 8 августа, были утверждены штаты «одного гвардейского миномётного полка».

Берём на себя смелость предположить, что изначально речь шла, возможно, о сформировании части, предназначенной для обеспечения охраны Ставки ВГК. Ведь в штате полевой Ставки Верховного Главнокомандующего императорской армии в годы Первой мировой войны, взятой вполне вероятно Сталиным и Шапошниковым за прототип, имелись тяжёлые вооружения, в частности, авиационный дивизион обороны Ставки.

Но в 1941-м до создания такой полевой Ставки дело не дошло – немцы слишком быстро приближались к Москве, и управление действующей армией Сталин предпочёл осуществлять из Москвы. Поэтому полк гвардейских миномётов М-13 так и не получил задачу заступить на охрану Ставки ВГК.

19 июля 1941-го Сталин, ставя задачу Тимошенко о создании ударных группировок для наступательных операций в Смоленском сражении и участии в них реактивной артиллерии, сказал: «Я думаю, пришло время перейти от крохоборства к действиям большими группами - полками...».

8 августа 1941 года были утверждены штаты полков установок М-8 и М-13. Они должны были состоять из трёх-четырёх дивизионов по три батареи в каждом дивизионе и по четыре установки в каждой батарее (с 11 сентября все полки были переведены на трёхдивизионный состав). Сразу же началось формирование первых восьми полков. Их оснащали боевыми машинами, изготовленными с использованием довоенного задела узлов и деталей, созданного наркоматом общего машиностроения (с 26 ноября 1941 г. преобразован в наркомат миномётного вооружения).

В полную силу – полками «катюш» – Красная Армия впервые ударила по врагу в конце августа – начале сентября 1941 года.

Что касается гвардейского полка М-13, задуманного для использования при обороне Ставки ВГК, то его формирование завершилось лишь в сентябре. Пусковые установки для него производились сверх установленного задания. Он известен как 9-й гвардейский полк, действовавший под Мценском.
Его расформировали 12 декабря 1941 года. Есть сведения, что все его установки пришлось взорвать при угрозе окружения немцами. Второе формирование полка было завершено 4 сентября 1943 года, после чего 9-й гвардейский полк успешно сражался до конца войны.

Подвиг капитана Флёрова

Первый в Отечественной войне залп реактивной установки был произведён 14 июля 1941 года в 15.15 батареей из семи (по другим данным, четырёх) установок М-13 по скоплению эшелонов военной техники на железнодорожном узле города Орша. Командиром этой батареи (называемой в разных источниках и сообщениях по-разному: экспериментальной, опытной, первой, а то и всеми этими названиями одновременно) указывается капитан-артиллерист И.А. Флёров , погибший в 1941 году (по документам ЦАМО пропавший без вести). За мужество и героизм он был посмертно награждён только в 1963 году орденом Отечественной войны I степени, а в 1995 году ему было посмертно присвоено звание Героя России.

По директиве Московского военного округа от 28 июня 1941 года за № 10864 было сформировано шесть первых батарей. В наиболее достоверном, на наш взгляд, источнике – военных мемуарах генерал-лейтенанта А.И. Нестеренко («Огонь ведут «катюши». – Москва: Воениздат,1975) написано: «28 июня 1941 года началось формирование первой батареи полевой реактивной артиллерии. Её создали за четверо суток в 1-м Московском Краснознамённом артиллерийском училище имени Л.Б. Красина. Это была ныне всемирно известная батарея капитана И.А. Флёрова, которая произвела первый залп по скоплению фашистских войск на станции Орша... Сталин лично утверждал распределение гвардейских миномётных частей по фронтам, планы производства боевых машин и боеприпасов...».

Известны фамилии командиров всех шести первых батарей и места осуществления их первых залпов.

Батарея № 1: 7 установок М-13. Командир батареи капитан И.А. Флёров. Первый залп 14 июля 1941 г. по товарной железнодорожной станции города Орша.
Батарея № 2: 9 установок М-13. Командир батареи лейтенант А.М. Кун. Первый залп 25 июля 1941 г. по переправе у д. Капыревщина (севернее Ярцево).
Батарея № 3: 3 установки М-13. Командир батареи лейтенант Н.И. Денисенко. Первый залп 25 июля 1941 г. в 4 км севернее Ярцево.
Батарея № 4: 6 установок М-13. Командир батареи старший лейтенант П. Дегтярёв. Первый залп 3 августа 1941 г. под Ленинградом.
Батарея № 5: 4 установки М-13. Командир батареи старший лейтенант А. Денисов. Место и дата первого залпа неизвестны.
Батарея № 6: 4 установки М-13. Командир батареи старший лейтенант Н.Ф. Дятченко. Первый залп 3 августа 1941 г. в полосе 12сп 53сд 43А.

Пять из шести первых батарей были направлены в войска Западного направления, где главный удар немецких войск наносился по Смоленску. Известно также, что на Западное направление поступали, помимо М-13, и другие типы реактивных установок.

В книге А.И. Еременко «В начале войны» говорится: «...Из Ставки была получена телефонограмма следующего содержания: «Предполагается широко применить в борьбе против фашистов «эрэсы» и в связи с этим испробовать их в бою. Вам выделяется один дивизион М-8. Испытайте его и доложите своё заключение...

Новое оружие мы испытали под Рудней... 15 июля 1941 года во второй половине дня непривычный рёв реактивных мин потряс воздух. Как краснохвостые кометы, метнулись мины вверх. Частые и мощные разрывы поразили слух и зрение сильным грохотом и ослепительным блеском... Эффект одновременного разрыва 320 мин в течение 10 секунд превзошёл все ожидания... Это было одно из первых боевых испытаний «эрэсов».

В докладе маршалов Тимошенко и Шапошникова за 24 июля 1941 года Сталину сообщается о разгроме 15 июля 1941 года под Рудней немецкой 5-й пехотной дивизии , в котором особую роль сыграли три залпа дивизиона М-8.

Совершенно очевидно, что внезапный залп одной батареи М-13 (16 пусков РС-132 за 5-8 секунд ) с максимальной дальностью 8,5 км был способен нанести серьёзный ущерб противнику. Но батарея не предназначалась для поражения одиночной цели. Это оружие эффективно при работе по площадям с рассредоточенной живой силой и техникой противника при одновременном залпе нескольких батарей. Отдельная батарея могла дать заградительный залп, ошеломить противника, вызвать в его рядах панику и на какое-то время приостановить его наступление.

«Катюша»: год 1941-йПо нашему мнению, целью побатарейной отправки на фронт первых ракетных установок залпового огня являлось, скорее всего, стремление прикрыть штабы фронта и армий на угрожающем Москве направлении.

Это не просто предположение. Изучение маршрутов первых батарей «катюш» показывает, что в первую очередь они оказывались в районах базирования штаба Западного фронта и штабов его армий: 20-й,16-й,19-й и 22-й. Не случайно, что в своих воспоминаниях маршалы Ерёменко, Рокоссовский, Казаков, генерал Пласков описывают именно побатарейную боевую работу первых реактивных установок, которую они наблюдали со своих командных пунктов.

Они указывают на повышенную секретность использования нового оружия. В.И. Казаков рассказывал: «Доступ к этим «недотрогам» разрешался только командующим армиями и членам военных советов. Даже начальнику артиллерии армии не разрешалось их видеть».

Однако самый первый залп ракетных установок М-13, произведённый 14 июля 1941 года в 15 часов 15 минут по железнодорожному товарному узлу города Орша, был осуществлён при выполнении совершенно иной боевой задачи - уничтожения нескольких эшелонов с секретным вооружением, которое ни при каких обстоятельствах не должно было попасть в распоряжение немцев.

Изучение маршрута первой отдельной экспериментальной батареи М-13 («батареи Флёрова») показывает, что вначале она, видимо, предназначалась для охраны штаба 20-й армии.

Потом ей поставили новую задачу. Батарея с охранением в ночь на 6 июля в районе Орши двинулась на запад по территории уже фактически оставленной советскими войсками. Она перемещалась вдоль железнодорожной трассы Орша – Борисов – Минск, загруженной шедшими на восток эшелонами. 9 июля батарея и её охранение уже находились в районе города Борисова (135 км от Орши).

В тот день вышло распоряжение ГКО № 67сс «О переадресовке транспорта с вооружением и боеприпасами в распоряжение вновь формируемых дивизий НКВД и резервных армий». Оно требовало, в частности, срочно разыскать среди отходящих на восток составов какие-то очень важные грузы, которые ни в коем случае не должны попасть к немцам.

В ночь с 13 на 14 июля батарея Флёрова получила приказание о срочном перемещении к Орше и ракетном ударе по станции. 14 июля в 15 часов 15 минут батарея Флёрова произвела залп по эшелонам с военной техникой, находящимся на железнодорожном узле Орши.
Что находилось в этих железнодорожных составах, доподлинно неизвестно. Но имеется информация, что после залпа некоторое время к зоне поражения никто не приближался, а немцы якобы даже на семь дней покинули станцию, что даёт основание предположить, что в результате ракетного удара в воздух попали какие-то ядовитые вещества.

22 июля в вечерней передаче по радио советский диктор Левитан сообщил о разгроме 15 июля немецкого 52-го химического миномётного полка. А 27 июля в «Правде» были опубликованы сведения о якобы захваченных при разгроме этого полка немецких секретных документах, из которых следовало, что немцы готовили химическое нападение на Турцию.

Рейд комбата Кадученко

В книге А.В. Глушко «Первопроходцы ракетостроения» приведена фотография сотрудников НИИ-3 во главе с заместителем директора А.Г. Костиковым после получения наград в Кремле в августе 1941 года. Указано, что вместе с ними на фото стоит генерал-лейтенант танковых войск В.А. Мишулин, которому в этот день вручили Золотую Звезду Героя.

Мы решили выяснить, за что он был награждён высшей наградой страны и какое отношение его награждение может иметь к созданию ракетных установок М-13 в НИИ-3. Оказалось, что командиру 57-й танковой дивизии полковнику В.А. Мишулину звание Героя Советского Союза было присвоено 24 июля 1941 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования... и проявленные при этом отвагу и геройство». Самое поразительное, что при этом ему было ещё присвоено генеральское звание – причём не генерал-майора, а сразу генерал-лейтенанта.

Он стал третьим генерал-лейтенантом танковых войск в РККА. Генерал Ерёменко в своих воспоминаниях объясняет это ошибкой шифровальщика, отнёсшего звание подписавшего шифрограмму в Ставку Ерёменко с представлением о присвоении Мишулину звания Героя и генерала.

Вполне возможно, что это так и было: Сталин не стал отменять ошибочно подписанного постановления о награждении. Но только почему он также назначил Мишулина заместителем начальника Главного автобронетанкового управления. Не слишком ли много сразу поощрений для одного офицера? Известно, что через некоторое время генерал Мишулин в качестве представителя Ставки был направлен на Южный фронт. Обычно в этом качестве выступали маршалы и члены ЦК.

Не имели ли проявленные Мишулиным отвага и геройство отношения к первому залпу «катюши» 14 июля 1941 года, за который были награждены 28 июля Костиков и работники НИИ-3?

Изучение материалов о Мишулине и его 57-й танковой дивизии показало, что эта дивизия была переброшена на Западный фронт с Юго-Западного. Разгрузилась на станции Орша 28 июня и вошла в состав 19-й армии. Управление дивизии с одним мотострелковым полком охранения сосредоточилось в районе станции Гусино, в 50 километрах от Орши, где находился в тот момент штаб 20-й армии.

В начале июля для пополнения дивизии Мишулина из Орловского танкового училища прибыл танковый батальон в составе 15 танков, в том числе 7 танков Т-34, и бронемашины.

После гибели в боях 13 июля командира майора С.И. Раздобудько батальон возглавил его заместитель капитан И.А. Кадученко. И именно капитан Кадученко стал первым советским танкистом, которому в годы Отечественной войны 22 июля 1941 года было присвоено звание Героя. Он получил это высокое звание даже на два дня раньше своего комдива Мишулина за то, что «возглавлял 2 танковые роты, которые разгромили танковую колонну противника». Кроме того, сразу после награждения он стал ещё майором.

Представляется, что награждения комдива Мишулина и комбата Кадученко могли состояться в том случае, если они выполнили какую-то очень важную для Сталина задачу. И вероятнее всего, это было обеспечение первого залпа «катюш» по эшелонам с оружием, которое не должно было попасть в руки немцам.

Мишулин умело организовал сопровождение секретнейшей батареи «катюш» в тылу противника, в том числе приданной ей группой с танками Т-34 и бронемашинами под командой Кадученко, а затем её прорыв из окружения.

26 июля 1941 года в газете «Правда» была опубликована статья «Генерал-лейтенант Мишулин», в которой рассказывалось о подвиге Мишулина. О том, как он, раненый и контуженный, пробивался на бронемашине через тылы противника к своей дивизии, которая в это время вела ожесточённые бои в районе Красное и железнодорожной станции Гусино. Из этого следует, что командир Мишулин по какой-то причине на короткое время покидал свою дивизию (скорее всего, вместе с танковой группой Кадученко) и вернулся раненый в дивизию только 17 июля 1941 года.

Вполне вероятно, что ими выполнялось указание Сталина об организации обеспечения «первого залпа батареи Флёрова» 14 июля 1941 года на станции Орша по эшелонам с военной техникой.

В день залпа батареи Флёрова, 14 июля, вышло постановление ГКО № 140сс о назначении Л.М. Гайдукова – рядового сотрудника ЦК, курировавшего изготовление ракетных установок залпового огня, уполномоченным ГКО по производству ракетных снарядов РС-132.

28 июля Президиум Верховного Совета СССР издал два указа о награждении создателей «катюши». Первым - «за выдающиеся заслуги в деле изобретения и конструирования одного из видов вооружения, поднимающего мощь Красной Армии» А.Г. Костикову было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Вторым - были награждены орденами и медалями 12 инженеров, конструкторов и техников. Орденом Ленина были удостоены В. Аборенков, бывший военпред, ставший заместителем начальника Главного артиллерийского управления по ракетной технике, конструкторы И. Гвай и В. Галковский. Орден Трудового Красного Знамени получили Н. Давыдов, А. Павленко и Л. Шварц. Орденом Красной Звезды наградили конструкторов НИИ-3 Д. Шитова, А. Попова и работников завода № 70 М. Малова и Г. Глазко. Оба эти указа были напечатаны в «Правде» 29 июля, а 30 июля 1941 года в напечатанной в «Правде» статье новое оружие без конкретизации было названо грозным.

Да, это было дешёвое и несложное в изготовлении и простое в использовании огневое средство. Его можно было быстро производить на многих заводах и быстро устанавливать на всём, что движется – на автомашинах, танках, тракторах, даже на санях (так оно использовалось в кавалерийском корпусе Доватора). А ещё «эрэсы» устанавливались на самолётах, катерах и железнодорожных платформах.

Пусковые установки стали называть «гвардейскими миномётами», а их боевые расчёты – первыми гвардейцами.

Автор Александр Осокин
__________________
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне,
но не все хотят быть на стороне правды
.
Ричард Уэйтли
Гурьев Леонид вне форума   Ответить с цитированием
4 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Старый 18.08.2013, 00:32   #92
Канаев Виктор
Умер 24.08.2015г.
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
 
Аватар для Канаев Виктор
 
Регистрация: 14.02.2010
Адрес: Украина
Год выпуска: 1970
Сообщений: 1,810
Сказал(а) спасибо: 3,488
Поблагодарили 4,859 раз(а) в 1,491 сообщениях
Загрузки: 3
Закачек: 0

Награды пользователя:

По умолчанию

Да-а-а, НЕЛЕГКИМ было НАЧАЛО великой победы?!

http://nikopolpage.ucoz.ua/publ/6-1-0-52
Канаев Виктор вне форума   Ответить с цитированием
Пользователь сказал cпасибо:
Юрий Попов (20.08.2013)
Старый 18.08.2013, 09:05   #93
Руденко Александр
Майор
 
Аватар для Руденко Александр
 
Регистрация: 02.07.2012
Адрес: Конотоп, Украина
Год выпуска: 1973
Сообщений: 237
Сказал(а) спасибо: 122
Поблагодарили 826 раз(а) в 214 сообщениях
Загрузки: 0
Закачек: 0
По умолчанию

Изучив причины о начале и ходе ВОВ те материалы, которые нам были доступны и нынешние, с которых сняли секретность, всё больше прихожу к выводу, что много фактов о прошедшей войне искожены и придуманы.Правда пока находится за семью замками.Плохо , что при своей жизни, я так и не узнаю настоящей правды. Хотя мой отец, а он начал войну из под г.Берёза, Брестской области, рассказывал мне, что всё было не так просто, как разрисовали эту войну те историки. Так что время покажет,где всё таки эта правда.
Руденко Александр вне форума   Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Старый 20.08.2013, 10:58   #94
Гурьев Леонид
Полковник
 
Аватар для Гурьев Леонид
 
Регистрация: 24.09.2011
Адрес: Украина
Год выпуска: 1974
Сообщений: 1,527
Сказал(а) спасибо: 1,277
Поблагодарили 5,590 раз(а) в 1,282 сообщениях
Загрузки: 31
Закачек: 0

Награды пользователя:
Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Просветитель СВАКДКУ 
Всего наград: 5

По умолчанию

У войны не женское лицо

Воспоминания женщин-ветеранов из книги о том, как они завоевали нам победу

Во время обсуждения этого материала в Интернете на форуме один мужик написал: «Прочитал эту подборку и у меня слезы градом на лице. У войны не женское лицо – это мы знаем! Посмотрите на лица девчат – такие открытые лица, нигде я более открытых лиц не видел! Спасибо автору за подборку воспоминаний и фотографий! Большое человеческое спасибо. Моя теща прошла войну от Москвы до Кенигсберга, и по ее рассказам я представлял, что и как было. Мой отец прошел всю войну от финской компании по 1946 год, еще после войны в Австрии добивал эсэсовцев...
...Моя мама во время войны была председателем колхоза с 17 лет. Поэтому я знаю войны по воспоминаниям самых близких людей! Вечная память всем погибшим – мы всегда их будем помнить! Низкий земной поклон всем фронтовикам! Здоровья живым! Их подвиг всегда будет в нашей памяти».


А теперь, собственно, воспоминания.
__________________
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне,
но не все хотят быть на стороне правды
.
Ричард Уэйтли
Гурьев Леонид вне форума   Ответить с цитированием
2 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Шошов Вячеслав (20.08.2013), Юрий Попов (20.08.2013)
Старый 12.09.2013, 21:47   #95
Гурьев Леонид
Полковник
 
Аватар для Гурьев Леонид
 
Регистрация: 24.09.2011
Адрес: Украина
Год выпуска: 1974
Сообщений: 1,527
Сказал(а) спасибо: 1,277
Поблагодарили 5,590 раз(а) в 1,282 сообщениях
Загрузки: 31
Закачек: 0

Награды пользователя:
Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Просветитель СВАКДКУ 
Всего наград: 5

По умолчанию

Жанна д'Арк из под Тамбова

12.09.2013

30 сентября 1941-го года немецко-фашистское командование двинуло свои танковые полчища в последнюю, как им тогда казалось, атаку на Москву.

Вызвав Жукова из Ленинграда, Верховный Главнокомандующий отправил его на линию фронта лично выяснить там обстановку. Оказавшись западнее Москвы, прославленный полководец рапортовал о том, что фронт совершенно открыт для наступающих фашистских орд. Прорвав нашу оборону, 7 октября гитлеровцы окружили в районе Вязьмы пять армий, относящихся к Западному и Резервному фронтов. 8 октября 1941-го года Георгий Константинович много позже называл самым тяжёлым днём в боях за столицу: «В этот день фашистские «тигры» шли на нас едва ли не в парадном строю…». В это же время Иосиф Виссарионович издал указ о минировании самых важных объектов города – мостов, промышленных предприятий и т.д. Десятки тысяч жителей, выбиваясь из сил, спешно рыли окопы, эскарпы и противотанковые рвы. Под Москву срочно перебрасывали воинские части из Сибири и с Дальнего Востока. 15 октября были эвакуированы все иностранные миссии, правительство во главе с Молотовым, Наркоматы военно-морских сил и обороны, Генштаб.

Однако Сталин, принявший решение драться за Москву до последнего, остался в городе. 19 октября было введено осадное положение. Каждый житель столицы готовился к уличным боям. Мысль о том, что город может достаться врагу, казалась невыносимой. Люди тысячами записывались в рабочие и коммунистические батальоны и дружины. В каждом из двадцати пяти районов были сформированы собственные отряды снайперов, истребителей танков, подрывников.

Среди тех, кто остался в Москве, была и юная комсомолка Зоя Космодемьянская. В один из смутных октябрьских дней она перешагнула порог кабинета комсомольского секретаря столичного горкома Александра Шелепина. Девушка успела закончить девятый класс, хорошо знала немецкий язык и слышала о том, что при ЦК ВЛКСМ организовывается разведывательно-диверсионная школа, в которой помимо прочего будет проходить подготовка старшеклассников для последующей заброски их во вражеский тыл.

Спустя десятилетия Александр Николаевич Шелепин возглавит весь советский КГБ, получит прозвище «Железный Шурик», станет членом Политбюро, примет активное участие по смещению Хрущева, а в середине шестидесятых годов вступит в борьбу с только-только занявшим должность Генсека Леонидом Брежневым. Победить в этой схватке у него не получится – его изгонят из Кремля, выслав за пределы столицы.

Руководители разведывательно-диверсионной части под номером 9903 лично беседовали в кабинете Шелепина с комсомольцами, получившими сюда направления в местных райкомах. Разговор был предельно коротким и жестким: «Родине требуются патриоты способные выдержать любые испытания, пожертвовать собой… Девяносто пять процентов из вас погибнут. Фашисты не знают пощады и зверски убивают партизан… Если вы не готовы к такому, то прямо скажите. Никто вас не осудит, а свое желание сражаться с врагом осуществите на фронте…». Но даже тем, кто соглашался, зачастую давали от ворот поворот. Не брали из-за проблем со здоровьем, поведению перед комиссией, биографии, родословной. Изначально отказали и Зое Космодемьянской. В разговоре, происходившем в кабинете секретаря Московского горкома комсомола, девушка почувствовала, что ей… не доверяют. Конечно, ей было хорошо известно о своих «грехах» – о своём происхождении….

Зоя Космодемьянская родилась в деревне Осиновые Гаи (что значит «осиновая роща»), лежащей в сотне километров от Тамбова. Её дедушка по отцовской линий, Пётр Иоаннович Козьмодемьяновский, был выпускником Тамбовской семинарии и работал священником в местной Знаменской церкви. Фамилия «Козьмодемьяновские» произошла от имен двух святых, Козьмы и Демьяна, почитаемых в народе. Осенью 1918-го года после выхода постановления Военного комиссариата о мобилизации лошадей для РККА начались волнения среди крестьян, озабоченных уборкой урожая. Одним из организаторов беспорядков сочли Петра Иоанновича, вскоре после этого он погиб от рук большевиков при невыясненных обстоятельствах. Церковь, несмотря на сетования верующих, также закрыли. Отец Зои, Анатолий Петрович, так и не успел окончить духовную семинарию, поучаствовал в гражданской войне, а вскоре после возвращения женился на местной жительнице Любови Тимофеевной Чуриковой. Работали они вместе: Любовь Тимофеевна была учительницей, а Анатолий Петрович заведовал библиотекой.

Зоя появилась на свет 8 сентября 1923-го года. Однако во многих источниках стоит дата 13 сентября. Это явилось следствием ошибки в ходе ответа на запрос из Москвы в 1942-ом году, во время работы комиссии по опознанию тела погибшей. На самом деле в день 13 сентября 1923-го года Зоя была зарегистрирована. В 1925-ом году у четы Козьмодемьяновских родился сын Александр.

Когда Зое исполнилось шесть лет, в их деревню пришла коллективизация. Семья внезапно оставила чернозёмную Тамбовщину и переехала в Иркутскую область в глухую и заснеженную деревеньку Шиткино. По одной из версий Анатолий Петрович слишком резко высказался на местном собрании о колхозном строительстве, по другой – Козьмодемьяновские бежали, опасаясь доносов.

Много лет спустя, когда имя Зои уже было известно всем в стране, её мама выпустила книгу «Повесть о Зое и Шуре». На этих воспоминаниях впоследствии будут воспитаны несколько поколений советских граждан. С пятидесятых по восьмидесятые годы прошлого века это произведение переиздавалось с интервалом в год тиражом в сотни тысяч экземпляров. Чтобы обойти отечественную цензуру и одновременно объяснить читателям, как Зоя Космодемьянская вместе со всей семьей оказалась в сибирской глуши, мама написала гениально просто: «Мы с супругом решили отправиться в Сибирь. Мир повидать, людей посмотреть!».

В это же время в Москве сумела прочно осесть старшая сестра Любови Тимофеевны, Ольга. Она трудилась в аппарате Народного комиссариата просвещения, где работала и Надежда Крупская. После очередной слёзной просьбы сотрудницы вдова основателя СССР помогла вызволить ее тамбовскую родню из Сибири. Однако в Москве Козьмодемьяновские прописались уже как Космодемьянские.

Изначально семья поселилась в обычной коммуналке, но через два года им дали более просторную комнату в доме номер 7 по Александровскому проезду. Зоя вместе со своим младшим братиком пошла в первый класс. Мать стала преподавать в начальной школе, параллельно учась в Пединституте. Отец устроился в Тимирязевскую академию, занимался на курсах стенографии. Также, следуя своей давней мечте, упорно учился, готовясь поступить в технический институт. Однако мечта так и осталась неосуществленной. Анатолий Петрович заболел и, несмотря на успешно проведенную операцию, умер в 1933-ем году. Отца в семье очень любили, потеря его стала тяжелым ударом. Детям пришлось быстро взрослеть, привыкать жить без кормильца.

Училась Зоя хорошо, много читала, увлекалась историей и мечтала попасть в Литературный институт. В октябре 1938-го года она вступила в ВЛКСМ, ее выбрали комсомольским групоргом. Необходимо отметить, что у девушки был трудный характер, отношения с товарищами не всегда складывались удачно. Ребята жаловались на ее строгость и требовательность, а школьные учителя говорили: «Никогда не отступит от того, что считает верным». После того, как её в 1939-ом году повторно не переизбрали групповым организатором, у Зои произошло нервное расстройство. Она стала менее общительной, задумчивой и рассеянной. Любовь Космодемьянская писала: «Нервное заболевание было из-за того, что ребята её не понимали. Непостоянство подруг, разглашение секретов – Зоя этого не любила, переживала и, как правило, сидела одна». В 1940-ом году девушка переболела острым менингитом, после которого долго восстанавливалась в санатории в Сокольниках. Здесь она подружилась с лечащимся Аркадием Гайдаром. В этом же году, несмотря на огромное количество пропущенных занятий, Зоя смогла окончить девятый класс школы №201.

Известный историк Михаил Горинов писал о ней: «Сложная, утонченная натура, болезненно реагирующая на несовершенство мира, несоответствие ее высоким идеалам. Отрыв мечты от действительности переживался Зоей крайне остро, приводя к отчуждению, одиночеству и нервному срыву».

Война для Космодемьянских, как и для многих жителей нашей страны, явилась абсолютной неожиданностью. Вместе с другими ребятами Зоя и Александр стали дежурить во время налетов на крышах домов. Девушка также шила для фронтовиков вещмешки и петлички, помогала на заводе, прошла ускоренные курсы медсестер.

После рассмотрения ее дела в разведывательно-диверсионной школе комиссия осталась недовольна. Исправления в фамилии Зои, биография деда-священника, ссылка родителей в Сибирь – все это не располагало к зачислению в ряды будущих диверсантов. Шелепин не сумел вынести решение и передал ее дело начальнику школы легендарному майору Спрогису. В своих воспоминаниях Артур Карлович писал, что Зоя не подходила для выполнения задач разведгрупп. Однако после отказа девушка заявила: «Хочу сражаться за Родину» и осталась ночевать возле кабинета майора. Скрепя сердцем, Спрогис зачислил Космодемьянскую.

В самом конце октября 1941-го года более двух тысяч комсомольцев партиями прибывали к месту сбора возле бывшего кинотеатра «Колизей». Отсюда мальчишек и девчонок в крытых грузовиках доставляли в разведшколу, располагавшуюся в Кунцеве и официально именующуюся войсковой частью 9903 штаба Западного фронта. Времени в учебке не теряли. Уже через час после прибытия, по воспоминаниям Зоиных однополчан, начались занятия. В класс принесли пистолеты и гранаты. Ребята трое суток учились ориентироваться в лесах, ставить мины, взрывать объекты, пользоваться картой и… убивать людей. В начале ноября отряд Зои получил первое задание – заложить мины на дорогах в тылу противника.

Дословно текст задания для группы, в которую была включена Космодемьянская, звучал так: «Воспрепятствовать подвозу горючего, боеприпасов, живой силы и продовольствия путём минирования дорог, устройства засад, поджога и взрыва мостов в районе дороги Шаховская-Княжьи Горы. Операция будет считаться выполненной успешно, если: 1. уничтожить от пяти до семи мотоциклов и автомашин; 2. уничтожить два-три моста; 3. сжечь один-два склада с горючим или боеприпасами; 4. уничтожить от пятнадцати до двадцати немецких офицеров».

На курсантах перед отправкой была одета гражданская одежда, за их плечами болтались вещмешки с едой, боеприпасами, толом и бензином. У парней они весили около двадцати килограммов, у девушек – чуть меньше. Под ватниками и пальто скрывались пистолеты. Каждый разведчик расписался в том, что ознакомлен с боевым заданием для всей группы. 4 ноября отряд Зои был переброшен под Волоколамск. Несколько дней ребята добирались до места, разбрасывали колючки, минировали наезженные дороги. За сутки группа проходила до двадцати километров. Отдыхали по очереди по два-три часа на рассвете или днем, нередко просыпаясь от холода. Вскоре из-за неосторожного обращения с толом пропал запас сухарей, стали заканчиваться и другие продукты. В отряде появились больные, в частности простыла Зоя, у неё начался отит. Однако после того как командир отдал приказ возвращаться, девушка заявила о готовности продолжать задание. На базу разведчики-диверсанты вернулись без потерь 11 ноября 1941-го года.

Особая воинская часть 9903 разведотдела Западного фронта была образована специально для проведения диверсий в тылу врага. Её командный состав был набран из учащихся Военной академии Фрунзе, а основу составили комсомольцы Москвы и Подмосковья. В ходе сражений за столицу России в этой части было подготовлено около пятидесяти боевых отрядов. С сентября 1941-го года по февраль 1942-го года ими было совершено почти девяносто проникновений в немецкий тыл, уничтожено более трех с половиной тысяч гитлеровцев, устранено тридцать шесть предателей и перебежчиков, взорвано тринадцать цистерн с горючим и четырнадцать танков.

17 ноября 1941-го года Сталин издал секретный приказ под номером 428. В нем вместо обычного обращения к тем, кому следовало его исполнять, вождь сразу брал быка за рога: «Самонадеянный противник думал перезимовать в тёплых домах Ленинграда и Москвы… Не дать возможности немецкой армии размещаться в городах и сёлах, выгонять фашистских захватчиков на холод из любых населённых пунктов, выкуривать из тёплых убежищ и заставлять замерзать под открытым небом – наша важная задача». Для осуществления этого предлагалось: «Сжигать и разрушать все населённые пункты, находящиеся в тылу гитлеровских войск и удаленных от переднего края на сорок-шестьдесят километров и на двадцать-тридцать километров в стороны от основных дорог. На выполнение этой задачи бросить авиацию, использовать минометный и артиллерийский огонь, отряды лыжников, разведчиков, партизан и диверсантов, снабженных бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами... В случае вынужденного отхода наших частей... уводить все советское население, обязательно уничтожая населенные пункты без исключения…».


Безусловно, этот приказ открывает очень болезненную и неоднозначную страницу битвы за Москву. Правда о той войне гораздо страшнее, чем мы сегодня можем представить. Гражданское население страны ничего не знало об этом секретном постановлении, как не знало и об опасности очередного наступления фашистских войск на столицу нашей Родины. Менее всех были осведомлены те, кто оказался на оккупированной фашистами территории Подмосковья. А осуществление сталинского распоряжения в первую очередь затрагивало их…. Однако, чем бы закончилось кровопролитнейшее, важнейшее сражение Второй мировой, если бы гитлеровцам предоставили шанс спокойно отдыхать в теплых деревенских избушках и отъедаться местными харчами – неизвестно. Когда идёт смертельная битва в поступках людей всегда проявляются, самое меньшее, две правды: обывательская (спастись любой ценой) и героическая (пожертвовать собой ради Победы).

Во исполнение данного приказа 18 (а по другим источникам 20) ноября диверсионные группы Крайнова и Проворова (в которой была Зоя) особой части 9903 получили задание в течение недели ликвидировать десять населенных пунктов: Анашкино, Ильятино, Грибцово, Усадково, Пушкино, Грачево, Бугайлово, Коровино, Михайловское и Петрищево. На задание обе группы ушли вместе. В отряде с Зоей были Вера Волошина и Клава Милорадова. Линию фронта ребята перешли в ночь на 22 ноября 1941-го года. Возле деревни Головково обе группы наскочили на засаду фашистов. В ходе завязавшейся перестрелки отряды оказались рассеянными. Некоторые бойцы погибли, другие (в том числе Вера Волошина) попали в плен. Часть ребят просто заблудилась в лесу, отстав от своих товарищей. Оставшиеся диверсанты объединились под командованием Крайнова 25 ноября возле села Усково. Из первоначального состава (двадцать человек – по десять в группе) осталось лишь восемь. Среди ребят возник конфликт, пятеро посчитали, что продолжать задание бессмысленно. Взяв необходимые вещи, они повернули к своим. Трое – Борис Крайнов, Зоя Космодемьянская и комсорг школы Василий Клубков – приняли решение остаться, дабы выполнить приказ в деревне Петрищево.

Ночью 27 ноября они добрались до деревни, в которой помимо расквартировавшихся солдат 332-го полка 197-ой дивизии вермахта, находился по неподтвержденным данным важный военный объект немцев – армейский радиоцентр. Троица распределила между собой цели для поджога и вышла из леса. Василий направился к школе, Борис взял на себя штаб, а Зоя пошла к конюшне. После того, как задание будет выполнено, ребята условились собраться в лесу и вместе уйти к своим.

Около двух часов ночи в Петрищеве загорелись четыре постройки. Поджог оказался для фашистов полной неожиданностью, караульные подняли тревогу, раздались выстрелы наугад. Вернувшись на условленное место, Крайнов не встретил там ни Зою, ни Клубкова. Прождав некоторое время, он отправился в обратный путь, благополучно добравшись до своей части. Зоя, в свою очередь, успешно подожгла армейскую конюшню немцев, в которой сгорели почти два десятка привязанных на ночь лошадей, запас фуража и большое количество оружия. В лесу она каким-то образом разминулась с Крайновым и, оставшись одна, приняла решение возвратиться в деревню, до конца выполнив данный группе приказ.

Перед казнью. 29 ноября 1941 г.


Любопытна история третьего члена группы – Василия Клубкова. Согласно рассекреченному протоколу его допроса чекистами от 11 марта 1942-го года он был пойман при попытке поджога двумя немецкими солдатами, которые притащили его к командиру. Ему-то парень и выдал место в лесу, где должен был встретиться с остальными товарищами. Согласно этой версии Космодемьянскую поймали в условленном пункте. Клубков согласился сотрудничать с фашистами, обучался в их разведшколе под Смоленском, а в начале 1942-го года был отправлен обратно в родную часть с заданием. Уже 16 апреля его расстреляли за измену Родине. Показания Клубкова, ровно как и его присутствие в деревне в ходе пыток Космодемьянской, так и не нашли никакого подтверждения. К тому же во время допроса парень постоянно путался в объяснениях и противоречил себе. Кстати, согласно первой версии его рассказа сразу после прибытия в разведшколу, он был взят гитлеровцами в плен, но позже сумел сбежать, потом снова был схвачен и опять ускользнул от них.


Пересидев в лесу один день, 28 ноября с наступлением сумерек Космодемьянская снова пробралась в Петрищево и попыталась поджечь сарай некоего Свиридова. Однако гитлеровцы были наготове, не спали и местные жители, охраняя свои дома. Хозяин заметил девушку и поднял тревогу. Прибежавшие немцы схватили Зою. Избитую диверсантку в районе десяти часов вечера затащили в одну из изб. По воспоминаниям местной жительницы она была без обуви и со связанными руками. Черного цвета губы спеклись, лицо вздулось от побоев. Зоя просила у селянки воды, но немцы разрешили напоить пленницу лишь спустя некоторое время. Через полчаса ее вытащили на улицу и около двадцати минут таскали там босиком в одной нижней рубашке.

Потом ее еще несколько раз приводили и уводили. Это продолжалось до двух часов ночи, после чего девушку оставили в покое. Пленнице выдали одеяло, и Зоя уснула. К девяти утра в избу пришли три офицера с переводчиком и устроили ей допрос, длившийся около часа. В ходе «разговора» девушка была сильно избита. По некоторым данным у Зои были вырваны ногти. 29 числа в 10:30 утра на Космодемьянскую надели темно-синие ватные брюки и темную рубашку, вывели на улицу и повели к виселице, сооруженной накануне в центре деревни на перекрестке дорог. Она шаталась, но два немца поддерживали ее под руки. На груди советского бойца висела табличка «Поджигатель» и отнятые бутылки с бензином.


Многие жители Петрищево не могли смотреть на это и уходили, другие оставались в ожидании казни. Были и третьи. Одна из жительниц подскочила и ударила Зою по ногам с криками: «Зачем ты сожгла мой дом?». Однако девушка дошла до виселицы, не проронив ни слова. У места казни круг расширили, немцы сделали несколько снимков. Комиссией позже было установлено, что перед смертью Космодемьянская произнесла такие слова: «Граждане – не стойте и не смотрите. Нужно помогать Красной Армии. За мою смерть фашистам отомстят товарищи. Советский Союз непобедим». И лично для немцев: «Пока не поздно, сдавайтесь в плен. Сколько нас не вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов». Последние слова были сказаны, когда петля уже охватила ее шею. Через мгновение ящик выбили из-под ног…. Тело Зои Космодемьянской, подвергаясь надругательствам, провисело почти месяц. Лишь под Новый год немцы разрешили похоронить тело за околицей деревни.

Зоя Космодемьянская стала первой в СССР девушкой, получившей высокое звание Героя Советского Союза (февраль 1942-го года). Сталин решил, что необходимо сделать все возможное, дабы ее подвиг стал образцом для подрастающей советской молодёжи. Подготовить указ было поручено Калинину, однако «Всесоюзный староста» тогда еще не знал личности героини. Опознавать Зою выпало члену Политбюро Щербакову, который, естественно, дал задание начальнику разведшколы Спрогису. Именно майор сделал письменное представление на присвоение Зои Космодемьянской почетного звания. Кроме этого существует легенда (упомянутая, в частности, в кинофильме «Битва за Москву»), что Иосиф Виссарионович отдал приказ расстреливать на месте каждого сдающегося в плен солдата или офицера 332-го пехотного полка вермахта.

Уже 12 января 1942-го года в деревеньку Петрищево вошли отряды 108-ой стрелковой дивизии. Военкор Петр Лидов услышал от местного старика шокирующую историю об одной пойманной партизанке: «Её вешали, а она всё грозила им…». Услышанное заинтересовало его, и в конце января на страницах «Правды» появилась статья, посвященная безымянной героине.

Настоящее же имя девушки-разведчицы установила специально созданная комиссия МГК ВЛКСМ в феврале 1942-го года. В опознании тела приняли участие и местные жители, и школьная учительница Зои, и ее одноклассник. Однако после публикации фотографий погибшей девушки в газете, ее «узнали» сразу несколько матерей. Для окончательного уточнения личности 10 февраля состоялась беседа с Любовью Тимофеевной Космодемьянской, а также братом Зои – Александром. Вскоре мать, брат и ближайшая боевая подруга, Клава Милорадова, приехали в Петрищево. Здесь комиссия в составе судмедэкспертов, Спрогиса и Шелепина предъявила им для опознания тело убитой фашистами комсомолки. После этого не осталось никаких сомнений, и 16 февраля 1942-го года Зоя Анатольевна Космодемьянская была посмертно награждена Золотой Звездой Героя.

Все виновные в мучениях юной героини сполна получили от советского правосудия. Местный житель Свиридов был пойман бойцами Красной армий после освобождения деревни и приговорён к расстрелу. Расстреляна была и жительница Петрищево, ударившая Зою по ногам палкой. А осенью 1943-го года в газетах появились пять фотографий, найденные у убитого близ Смоленска солдата вермахта. На них была изображена казнь Зои, последние минуты ее жизни. Существует информация, что всего фотографий тринадцать штук. Однако опубликованы из них лишь пять. Остальные настолько страшны, что до сих пор хранятся в секретных архивах. Их не показали даже матери Зои.

Александр, родной брат Зои Космодемьянской, окончив Ульяновское танковое училище, отправился на фронт. Доблестно сражаясь с фашистами, командир батареи самоходных артиллерийских установок, гвардии старший лейтенант Космодемьянский погиб под Кенигсбергом весной 1945-го года. Посмертно он стал Героем Советского Союза. О его подвигах напоминает обелиск, установленный на обочине магистрали Калининград-Балтийск.

Зоя Космодемьянская стала символом героизма наших соотечественников в годы Великой Отечественной войны. Её образ нашел отражение в художественной литературе, кинематографе, публицистике, живописи, музейных экспозициях и монументальном искусстве. Во множестве городов СССР именем Зои были названы улицы и площади, а её образ, отделившись от настоящей биографии, воистину стал одной из опор самосознания русского народа.

После распада СССР в конце восьмидесятых годов началось развенчание всех и вся советского периода. Антикоммунистическая пропаганда не могла обойти стороной и светлую память нашей героини. В печати стала появляться факты ее жизни, представленные в чудовищно искажённом виде, а также новые сведения о Зое, основанные на слухах, домыслах и воспоминаниях появившихся из глубин времени «очевидцев». В частности, в некоторых статьях можно встретить утверждения о том, что Зоя страдала тяжелой психической болезнью – шизофренией. Авторов не смутил тот факт, что будь это так в действительности, девушка ни за что не попала бы в разведшколу. Другие исследователи утверждали, что Космодемьянская вовсе не совершала своего подвига, приписывая его, например, Лиле Азолиной. Однако в декабре 1991-го года по просьбе сотрудников Центрального архива ВЛКСМ во Всероссийском научно-исследовательском институте судебных экспертиз было проведено новое судебно-портретное исследование по фотографиям Лили Азолиной, Зои Космодемьянской, девушки в момент ее казни в селе Петрищеве, а также снимкам трупа. Вывод был однозначен: «Повешенная девушка – это Зоя Космодемьянская».

Четыре раза раскапывали могилу героини и пять раз закапывали вновь. Дважды тело Зои Космодемьянской хоронили за околицей деревни, а после войны перенесли в центр восстановленного Петрищева. В последний раз ее останки кремировали и предали земле на Новодевичьем кладбище в Москве.

Некоторые критики «демократической прессы» выдвигают вопрос о том, достаточно ли нескольких сожженных изб, чтобы называться Героем? Действительно, Зоя не пускала поезда под откос, не вела счет убитым фашистам. Нет, ее Подвиг состоит не в этом. Мало кто способен растерзанный пытками, сжимая кулаки с оторванными ногтями, самостоятельно дойти до места казни и, стоя с петлей, говорить палачам: «Пока не поздно, сдавайтесь в плен...». Хотя думается, что если бы она повредила танки или штурмовые орудия фашистов, ее точно также поливали бы грязью. Довольно того, как старательно принижают подвиг панфиловцев, уничтоживших десятки боевых машин врага. Как будто из-за того, что их оказалось не двадцать восемь, их деяние, их отданные за Родину жизни стали меньше стоить.

Архиепископ Мичуринский и Тамбовский Евгений оставил в музее героини в Осиновых Гаях в книге отзывов следующую запись: «Вечная слава и молитвенная память бессмертному подвигу великой дочери Тамбовской земли Зое Космодемьянской, отдавшей свой бесценный дар, свою жизнь, за ВЕЛИКУЮ РУСЬ и её народ».

На фотографиях момента казни Зои Космодемьянской изображены гогочущие немцы, снимающие казнь сразу с нескольких аппаратов. В их лицах непоколебимая уверенность, что уже скоро они парадом прошагают по улицам Москвы. Они не знают, что советские солдаты в 1943-ем году в порошок перемелют их 332-ой полк в сражениях под Псковом, а из всех, кто стоял под стенами нашей столицы, останется в живых лишь пять человек. Новому составу части повезет еще меньше, он почти поголовно сложит головы в Бобруйском котле в 1944-ом году в Белоруссии. Так что выходит русская девушка с петлей на шее пыталась донести до них Правду. Так же будет и с критиками. Время сотрет их, а Зоя Космодемьянская останется навсегда.

Источники информации:
http://liewar.ru/content/view/73/5/
http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=284
http://svpressa.ru/war/article/24767/
http://www.tstu.ru/win/tambov/imena/mih/kosmod.htm

Автор Игорь Сулимов
__________________
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне,
но не все хотят быть на стороне правды
.
Ричард Уэйтли
Гурьев Леонид вне форума   Ответить с цитированием
5 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Старый 22.09.2013, 17:50   #96
Гурьев Леонид
Полковник
 
Аватар для Гурьев Леонид
 
Регистрация: 24.09.2011
Адрес: Украина
Год выпуска: 1974
Сообщений: 1,527
Сказал(а) спасибо: 1,277
Поблагодарили 5,590 раз(а) в 1,282 сообщениях
Загрузки: 31
Закачек: 0

Награды пользователя:
Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Просветитель СВАКДКУ 
Всего наград: 5

По умолчанию

Трагедия и доблесть «Зелёной Брамы». Полковник Данилов — неизвестный герой Великой Отечественной

19.09.2013


Имя это известно лишь историкам Сражения под Уманью и поисковикам-энтузиастам. Полковник Данилов Александр Иванович, начальник штаба 24-го механизированного корпуса Киевского Особого военного округа (КОВО). Погиб в районе лесного массива «Зелёная Брама» в августе 1941 года, где в окружении оказались две потрёпанные советские армии.

ПИТЕРСКИЙ ПОРТНОЙ

Запрос, направленный в Центральный архив Министерства обороны РФ от имени президента Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Сергея Гончарова, а также собранные по крупицам материалы, позволили получить копию личного дела полковника Данилова, а также воссоздать недолгую историю 24-го механизированного корпуса.

Итак, как сообщается о нем на украинском портале Photofact: «Данілов Олександр Іванович. Начальник штабу 24-го механізованого корпусу, загинув в Уманському котлі в серпні 1941 року».

Родился в 1900 году — уроженец глухой деревни Торхово Троицкой волости Рыбинского уезда Ярославской губернии. Сестры: Елена, Ольга, Мария (Марья) и Евдокия. Крестили младенца в величественном храме Воскресения Христова в селе Огарково, что на речке Нахта, ныне частично разрушенном, заброшенном с тридцатых годов.

«Мои родители до Октябрьской революции занимались хлебопашеством, имели две души земляного надела, — сообщает майор Данилов в автобиографии, датированной октябрем 1938 года. — Скота у моих родителей было немного, а именно: одна корова (иногда телка), одна лошадь, но больше времени ее не было».

В земскую школу села Огарково Саша отходил всего три месяца: «из-за нехватки хлеба и одежды я вынужден был закончить свою учебу». В возрасте девяти лет он был отправлен к старшей сестре в Петербург и отдан учеником в портновскую мастерскую Виноградова. Жил и работал «за хлеб».

Мы можем только представить состояние мальчугана, вырванного из привычной деревенской среды и оказавшегося в громадном имперском городе на берегах полноводной Невы, у чужих людей. Подобным способом тогда многих детей выводили «в люди», не имея возможности дать им приличное, подобающее образование.

Главным правилом в жизни учеников было беспрекословное подчинение мастеру. Они носили дрова, мыли полы, разжигали огонь в печи, следили, чтобы не остыли чугунные утюги и выполняли разные мелкие поручения. Мастера могли заставить учеников сидеть с детьми или нагрузить разнообразной работой по дому.

Хотя за время ученичества детям предстояло освоить азы портновского мастерства, большинство из них не допускалось до практических занятий вплоть до последнего года обучения. Только тогда мастера показывали, как шить разные детали одежды. Из обрезков ткани те мастерили рукава, воротнички и подкладку.

Условия проживания часто были ужасны: детей плохо кормили, им почти не давали отдыха. Большинство учеников ночевало прямо в мастерских — на полу, на скамьях — или делили постель с другим молодняком. Дети нередко следовали дурному примеру старших. Взрослые работники приучали их к карточным играм, выпивке, богохульству и неразборчивости в сексуальных связях. Выполняя мелкие поручения мастера, ученики знакомились с преступным миром и проституцией.

Пройдя четырехлетнее ученичество, Александр с 1914 года работал подмастерьем портного в разных питерских мастерских: на Малой Охте («у Сорокина»), на Суворовском проспекте («у Батурина») и на улице Глазова. Теперь он носил «городскую одежду»: штаны, рубаху из фабричной ткани и башмаки. Однако, несмотря на внешние изменения, жизнь его, как и сотен других подмастерьев, была немногим лучше жизни учеников.

Сохранилось несметное число историй о неуважительном обращении хозяев с работниками. Большинство молодых людей питались лишь хлебом, щами и чаем. Хотя по закону им полагались час на обед и полчаса на завтрак и чай, работники старались поесть как можно быстрее, чтобы не раздражать владельцев, видевших в этом лишь потерю.

В больших ателье и магазинах одежды комнаты, в которых владельцы принимали клиентов, были чисто прибраны и хорошо обставлены, но в самих мастерских было грязно и душно. Из-за постоянного стресса многие портные начинали пить. Они получали свой заработок по субботам в конце дня — и тут же направлялись в ближайший кабак.

Для подмастерья единственным выходом из этой ситуации было самому стать мастером-портным и, рискнув, открыть собственное дело. Но этот путь был долог и вовсе не гарантировал успеха.

ПУТЬ ДО ГЕНШТАБА

Тем временем, в Феврале семнадцатого объявили долгожданную свободу, но жизнь почему-то стала хуже. К тому времени Саша Данилов состоял в Петроградском Союзе работников иглы; он интересовался политикой и разделял идеи большевиков.

В сентябре портной Данилов записался в Красную гвардию, составленную из вооруженных красных пролетариев. Во время Октябрьского переворота он в составе отряда 1-го городского района охранял Литейный мост и участвовал в захвате автомобильного гаража на Троицкой улице.

«После Октябрьских дней мне Батурин не дал работать в своей мастерской, — сообщает в автобиографии Александр Иванович, — и я вынужден был искать себе работу в другом месте».

До конца января 1918 года Данилов состоял в портновской артели с чудным названием «Труд и Искусство» и одновременно выполнял обязанности красногвардейца. Заболев, зимой уехал к родителям в деревню, где помогал им по хозяйству.

Летом восемнадцатого Александр потерял отца, поехавшего за хлебом на Волгу. Ивана Ильича, по рассказам очевидцев, убили возле Казани белочехи, захватившие пароход с пассажирами.


Таким был майор Александр Данилов в период службы в Генеральном штабе РККА


Уже в сентябре 1918 года Данилов добровольцем вступил в регулярную Красную Армию. Воевал против польских легионеров под Псковом, частей генерала Юденича и поляков Пилсудского (Западный фронт). Был тяжело контужен. В партии большевиков — с июля 1919 года. В РКП (б) был принят парторганизацией 49-го полка 6-й стрелковой дивизии, на Западном фронте.

Красноармеец, политрук роты, батальона… В составе 50-го стрелкового полка 5-й Орловской стрелковой дивизии Александр Данилов участвовал в ликвидации восстания Колесникова на юге Воронежской губернии. В 1920-1921 годах партизанские действия охватили несколько уездов на среднем Дону под лозунгами «Советы без коммунистов!» и «Против грабежей и голода!»

Возмущенные тяжкой продразверсткой, многие крестьяне, даже бедняки, оказывали поддержку повстанцам. По рассказам ветерана первого состава Группы «А» КГБ, участника штурма дворца Амина Николая Берлева, уроженца этих мест, можно судить о масштабах насилия, чинимого с обеих сторон.

«Настоятель церкви в Нижних Гнилушах указал белогвардейцам в пойме реки Мамонки место, где укрывались отступившие красноармейцы, — рассказывает Николай Васильевич. — Беглецы были схвачены и расстреляны. В отместку активистка Александра Обыденных, по-уличному Портных, схватила священника и его двух сыновей-подростков и пригнала их к урочищу Бубниха для расправы.

Когда священник, готовясь к неизбежной смерти, стал читать молитву, Александра выхватила саблю и отрубила ему голову, а потом настигла убегавших детей и зарубила их. Уже потом, когда полыхнуло восстание Колесникова, Шуру Портных схватили и казнили, забив в нее кол между ног.

В нашем Нижнем Мамоне бандиты за один день казнили пятьдесят мужчин. Их согнали в переулок, к нашему дому. Потом трупы развозили на санях и сбрасывали к воротам. Всего же наше село потеряло в тот период до девятисот человек.

Или такой случай. Летом 1921 года моя бабушка Василиса полоскала в Мамонке белье. Вдруг видит — всадник, оказавшийся Жиляковым из Верхнего Мамона. Он пригнал жителя Нижнего Мамона Сбитнева и тут же застрелил его. Вынул из кармана стакан, наполнил его кровью из раны убитого и предложил бабушке: «Хочешь «Рейнского»? Та, естественно, отшатнулась… Тогда Жиляков сказал: «Ну, будем здоровы!» Выпил залпом, вымыл стакан и ускакал», — завершает рассказ Николай Васильевич.

Подобного рода зверства происходи по всей вздыбленной и обезумевшей стране, потерявшей человеческое обличье. Силы, высвобожденные Февралем 1917-го, собирали обильную человеческую жатву.

К моменту появления на среднем Дону 50-го стрелкового полка восстание пошло на спад, а его военный руководитель Колесников был убит своими же людьми. Повстанцы, как это часто бывает, выродились в обыкновенных преступников, вырезавших порой целые семьи, в том числе зверски расправились в селе Осетровка со священником Аристархом Нарцевым и его женой.

Крестьяне, поддержав объявленную властями Новую экономическую политику, выдавали бандитов и сами боролись с ними с оружием в руках. Те, кто не сложил оружие, были ликвидированы частями Красной Армии.

За участие в ликвидации бандитизма на среднем Дону политрук батальона Данилов был награжден серебряными часами. В 1922 году, получив направление в Петроград, он девять месяцев проходил обучение на подготовительном отделении Военно-политического инструкторского института.

Что еще? Был женат. Однако имя и фамилия жены неизвестны. Известно, что супруга — портниха из Пушкино, дочь рабочего кирпичной фабрики, погибшего в 1916 году на Германском фронте.

Будучи начальником хозяйственной команды 60-го стрелкового полка 20-й стрелковой дивизии, краском Данилов избирался депутатом Детскосельского (бывшего Царкосельского) городского Совета (1927-1928 гг.). Член партбюро той же воинской части.

МОСКВА, АКАДЕМИЯ

Весной 1930 года Александр Иванович был зачислен слушателем Краснознаменной Военной Академии имени М. В. Фрунзе, которая тогда располагалась в Доме Долгорукого на Пречистенке (улице Кропоткина) и особняке на Воздвиженке — улице Коминтерна. Мрачноватое, суровое здание в духе «красного милитаризма», визитная карточка Фрунзенского района столицы, появится на Девичьем Поле только к 1937 году.


Выпускники и преподаватели КУВНС при Военной Академии имени М. В. Фрунзе, 1925 год. В третьем ряду справа налево: Г.К. Жуков, в красном круге — В.И. Чистяков, через одного — К.К. Рокоссовский


Поколения командиров разных возрастов и положений помнили и любили это здание на Пречистенке, где они учились, откуда вышли на широкую военную дорогу. Ныне здесь располагается музейно-выставочный комплекс Российской Академии художеств «Галерея искусств Зураба Церетели».

Экзамены были строгие, по обширной программе — от проверки знаний уставов и умения отлично пользоваться оружием до испытаний по политическим дисциплинам, литературе, военной истории с древних времен до наших дней, по тактике. Большая аудитория с десятками офицеров у столов… Полное безмолвие, нарушаемое лишь шелестом карт, шуршанием бумаг и изредка тревожным покашливанием.

Длились экзамены около месяца. Наконец Александр Иванович с волнением подошел к доске объявлений и прочел в списке зачисленных свою фамилию. В тот же день он получил документ на имя командира 20-й стрелковой дивизии об откомандировании слушателя Данилова А. И. в распоряжение начальника Академии.

Данилов окончил эту главную кузницу кадров РККА в 1933 году. Окончил по первому разряду и был направлен в Белорусский военный округ (БВО) помощником начальника 1-го (оперативного) отделения штаба 43-й стрелковой дивизии. Будучи человеком азартным, Александр Иванович решил испытать себя в воздухе, однако в 1935 году при совершении шестого прыжка с парашютом неудачно приземлился и сломал правую ногу.

Листаем дальше его личное дело. В 1935-1937 гг. — помощник начальника отделения 1-го (оперативного) отдела штаба Белорусского военного округа (БВО). Затем в 1937-м последовал перевод в Москву: помощник, затем старший помощник начальника отделения 1-го отдела (оперативного) Генерального штаба РККА.


Краскомы перед новым зданием Военной академии имени М.В. Фрунзе на Девичьем поле. На кубе — огромный макет танка времён Первой Мировой войны



Указом Президиума Верховного Совета СССР полковник Данилов награждается орденом «Знак Почёта» (1938 г.) и медалью «XX лет РККА» (1938 г.). В 1939 году он заочно окончил Академию Генерального штаба РККА. В его послужном списке, таким образом, два высших военных образования.

Вместе с Александром Ивановичем в Москве проживали его мать, Дарья Никитична Данилова, и жена, которая, как значится в автобиографии, по причине «болезненного состояния не работает, занимается домашним хозяйством». Сестры к тому времени давно уже обосновались в Ленинграде. Елена Каурова, Ольга Зернова и Мария Артемьева работали на Путиловском заводе, Евдокия Соловьёва трудилась на конфетной фабрике.

КИЕВ, УКРАИНА — ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ…

В октябре 1939-го полковник Данилов был направлен в Киевский Особый военный округ на должность начальника 1-го (оперативного) отделения штаба КОВО. В этом качестве он находился по март 1941 года.

Работал Александр Иванович под непосредственным началом будущего Маршала СССР И. Х. Баграмяна, с которым они, в буквальном смысле, не сошлись характерами — слишком разные были по темпераменту, по стилю работы.


В этом доме № 2 по Георгиевскому переулку, построенном Ю.И. Каракисом для офицеров КОВО, жил перед войной полковник Александр Данилов. Октябрь 2012 года


В мемуарах И. Х. Баграмяна «Так начиналась война» читаем: «Первое отделение, ведавшее оперативными делами, возглавлял сорокалетний полковник Александр Иванович Данилов, мой заместитель, знающий и опытный командир. В Красной Армии служил с восемнадцати лет, окончил с отличием Военную академию имени М. В. Фрунзе. В финской кампании был ранен в ногу и на всю жизнь остался хромым. Энергичный, подвижный, шумливый, он не любил сидеть на месте: всегда куда-то спешил, распоряжения отдавал на ходу. Я не выношу нервозности в работе, и поэтому с первых же дней мне пришлось сдерживать своего излишне горячего заместителя. Но на мои попытки вести работу в более спокойной и деловой обстановке он реагировал весьма болезненно».

В личном деле полковника Данилова относительно его участия в Финской кампании ничего не сказано — что, как показывает изучение архивных дел, не является редкостью для части военных, командировавшихся на Советско-финский фронт на непродолжительный период времени.


Здание Киевского Особого военного округа на улице Банковой, 11. В настоящее время в нём размещается Администрация Президента Украины


Отвечая за свой участок работы, полковник Данилов корпел над Планом прикрытия границы накануне Войны. Во второй половине февраля 1941 года последовало распоряжение: начальнику штаба КОВО М. А. Пуркаеву вместе с группой генералов и офицеров, принимавших участие в разработке этого важнейшего документа, срочно прибыть в Москву.

Вместе с М. А. Пуркаевым в столицу выехали начальник штаба ВВС генерал-майор авиации Н. А. Ласкин, начальник 5-го отдела штаба округа генерал-майор И. И. Трутко, начальник войск связи генерал-майор Д. М. Добыкин, начальник военных сообщений полковник А. А. Коршунов, начальник оперативного отдела И. Х. Баграмян и, собственно, А. И. Данилов.

Внезапный вызов в Москву, с одной стороны, встревожил: неужели разработанный план столь плох, что его придется переделывать? С другой стороны, предстояла встреча с матерью, Дарьей Никитичной, и женой… По прибытии, однако, все прояснилось: киевляне должны были принять участие в рассмотрении мероприятий по дальнейшему укреплению государственной границы.

При появлении подходящей вакансии Александр Иванович покинул штаб КОВО и 12 марта 1941 года был назначен начальником штаба 24-го механизированного корпуса (в / ч 7161). Его командиром стал соратник Котовского по Гражданской войне, генерал-майор Владимир Иванович Чистяков.

Корпус был дислоцирован на территории Каменец-Подольской области: в городах Проскуров (ныне Хмельницкий) и Староконстантинов и станции Ярмолинцы. Формировался корпус практически с нуля. В его состав входили две танковые и одна моторизованная дивизии.

45-я танковая дивизия (командир — комбриг Михаил Соломатин) дислоцировалась в районе Казимирки, Ударник, Янковцы, Баламутовка. Ее штаб располагался на хуторе Михалковицкий. На вооружении в дивизии находилось незначительное количество танков БТ и Т-26.

49-я танковая дивизия (командир — полковник Константин Швецов) дислоцировалась в районе Гилетинцы, Хмелёвка, Немечинцы. Ее штаб располагался в местечке Фельштин.

216-я моторизованная дивизия (командир — полковник Ашот Саркисян) дислоцировалась в районе Красиловская Слобода, Пашутинцы, Сковародки, Молчаны. Штаб размещался в населенном пункте Сушки.


Советские механизированные корпуса, дислоцированные в КОВО, по причине бездарного или предательского командования не смогли сыграть свою роль летом 1941 года


С марта по июнь 1941 года командирам 24-го мк удалось из необстрелянных призывников-новобранцев, причем многие даже не имели должного образования, и при самой слабой в КОВО базе (222 легких танка), сколотить полноценный корпус, который, вопреки ожиданиям, сохранял боеспособность и при общем развале фронта (конец июля 1941 года).

О фактическом подвиге командного состава 24-го мк свидетельствуют данные о состоянии корпуса генерал-майора Чистякова на март-апрель 1941 года.

Данные по личному составу: из 21.556 человек высшее образование у 238 человек, высшее неоконченное — 19, среднее — 1.947, девять классов — 410, восемь классов — 1.607, семь классов — 2.160, шесть классов — 1.046, пять классов — 1.468, четыре класса — 4.040, три класса — 3.431, два класса — 2.281, один класс — 2.468, неграмотных — 441.

«Наглядных пособий, учебных приборов, учебного оружия нет совершенно».

«Тормозом в формировании является большой некомплект комначсостава, особенно технической и хозяйственной службы, а также младшего. Так, например, в в / с 9250 (216-я моторизованная дивизия) в одной части на 1200 человек имеется только 15 человек комначсостава, в в / с 1703 (45-я танковая дивизия) на 100-120 чел. красноармейцев приходится один средний командир».

Вдумаемся в такой факт: корпус был укомплектован на 70 % новобранцами мартовского призыва 1941 года. В штабе КОВО, понятное дело, на него особо не рассчитывали, но война все расставила по своим местам.

«…ГОРЕ ВОЙСКАМ, ЕМУ ВВЕРЕННЫМ»

Война, которую так ждали, так готовились к ней, обернулась Катастрофой лета сорок первого. Применительно к ситуации на Украине тяжкая вина лежит на командующем КОВО — Герое Советского Союза генерал-полковнике Михаиле Кирпоносе. Именно о нем в своих мемуарах напишет горькие слова Маршал СССР Константин Рокоссовский: «…В эти минуты я окончательно пришел к выводу, что не по плечу этому человеку, столь объемные, сложные и ответственные обязанности, и горе войскам, ему вверенным».

Не позднее 24 июня штаб 24-го мехкорпуса получил приказ командующего ЮЗФ генерала Кирпоноса на выдвижение соединения в район Кременец. Возможно, в этом районе командование фронта предполагало создать на острие немецкого наступления контрударную группу для перелома общей ситуации в свою пользу.

Корпусу Чистякова предстояло проделать 100-километровый марш от Проскурова на Кременец в условиях почти полного отсутствия автотранспорта, изношенности имевшейся техники, при полном господстве авиации противника.

Когда противник 26 июня вышел на ближние подступы к Кременцу, 24-й корпус был все еще в 60 километрах от города, совершая марш в пешем строю и под воздействием немецких самолетов.

Противник вышел к Ровно и Острогу. Однако командующий ЮЗФ генерал Кирпонос по-прежнему полагал, что немецкая танковая группа повернет на юг в тыл войскам 6-й и 26-й армии. Поэтому он отдал приказ о создании на линии Староконстантинов, Кузьмин, Базалия, Новый Вишневец «отсечного рубежа».

«Командиры резервных соединений были срочно вызваны в штаб, — вспоминал Маршал И. Х. Баграмян. — Среди них был мой товарищ генерал-майор Владимир Иванович Чистяков, старый конник, соратник легендарного Котовского. Мы знали друг друга с 1924 года, со времени учебы в высшей кавалерийской школе.

Сейчас Чистяков командовал 24-м мехкорпусом. Приехав в Тарнополь, он сразу же разыскал меня и поинтересовался последними данными с полей сражения. Когда речь зашла о задаче его корпуса, Чистяков выразил опасение за свой правый фланг. Я успокоил друга: мне уже было известно, что правее корпуса Чистякова, в Остропольский укрепленный район, будет переброшена 1-я воздушно-десантная бригада. Она-то и прикроет его правый фланг.

— Эх, дело не только в этом, — вздохнул Чистяков. — Корпус наш далеко не тот, каким хотелось бы его видеть. Ведь мы только развернулись с его формированием. Новых танков получить не успели, автомашин нет, с вооружением плохо… Так что, дружище, если услышишь, что не так хорошо воюем, не суди строго. Знай: делаем все, что в наших силах.

Мы уже распрощались, когда я вспомнил, что в корпусе Чистякова 216-й моторизованной дивизией командует мой бывший сослуживец по Ленинаканскому кавалерийскому полку Ашот Саркисян. Спросил, как у него дела. Чистяков заговорил о полковнике Саркисяне с восторгом. Отличный командир, любимец бойцов.

Приятно было слышать, что оправдались те аттестации, которые я писал на Ашота Саркисяна, когда он еще был командиром эскадрона в моем полку. Лихой конник и душевный человек, он отличался живым и острым умом. Все схватывал на лету, в совершенстве владел любым оружием и слыл большим знатоком тактики. Бойцы так и льнули к нему, готовы были часами слушать его беседы — всегда глубокие, яркие, страстные.

— Умеет наш Ашот словом зажигать людей, — сказал Чистяков. — А сейчас это особенно нужно.

Очень хотелось мне увидеться с Саркисяном. Но так и не удалось. Мой отважный друг геройски погиб в тяжелых июльских боях…

Чистяков и командиры других соединений, выдвигаемых на отсечный рубеж, получив задачи, уехали. Но впоследствии выяснилось, что мы поспешили выдвинуть сюда наш последний крупный резерв. Фашистское командование в те дни вовсе не намеревалось поворачивать на юг свою главную ударную группировку. Враг рвался прямо на Киев», — заключает Маршал И. Х. Баграмян.

Измотанный длительными, изнурительными и предательскими, по сути, многокилометровыми маршами, которые осуществлялись под ударами вражеской авиации, корпус генерал-майора Чистякова действовал «по существу как стрелковый корпус со слабой моторизацией и артиллерийским оснащением». Только за один день 30 июня он проделал в общей сложности «марш до 150-200 км при работе моторов по 20-25 часов» (из доклада начальника Автобронетанкового управления Юго-Западного фронта).

2 июля противник неожиданно овладел Тарнополем, опередив и так быстро отходящие советские войска. Создалась реальная угроза беспрепятственного продвижения немцев на Проскуров и разгрома тылов двух армий. В этой ситуации командующий фронтом развернул 24-й мехкорпус на юг для занятия Проскуровского укрепленного района. Перед ним была поставлена задача: прочно занимая оборону, обеспечить отход войск 6-й и 26-й армии.

Совершив 50-ти километровый переход из района Лановец, основные части 24-го мехкорпуса вышли на указанный рубеж только к исходу 3 июля и к началу боев не успели подготовить оборону в долговременных сооружениях укрепленного района. Через его боевые порядки следовали разбитые соединения 6-й армии. Они сосредотачивались в его тылу, где их в ускоренном темпе приводили в порядок. Отходящие подразделения деморализующе действовали на личный состав, имевший в своей основе необстрелянных новобранцев.

Из состава отходивших кратковременно выделялись небольшие мобильные отряды для сдерживания противника на подступах к укрепленному району и усиления соединений 24-го мехкорпуса. Так, 10-я танковая дивизия в связи с огромной забитостью переправ через Збруч войсками и техникой у Подволочиска весь день 3 июля вела бои по сдерживанию противника на подступах к реке.

Дивизия отошла только к вечеру, уничтожив за собой переправу. Эти действия позволили 24-му мехкорпусу организованно выйти на линию укрепленного района по реке Збруч в районе Волочиска.

4 июля корпус Чистякова вместе со своим участком обороны был передан в состав 26-й армии. Он прикрывал ее отход, а затем отступление 12-й армии генерала П. Г. Понеделина — той самой, что окажется в «Уманском котле» вместе с 6-й армией генерала И. Н. Музыченко.

Несмотря на все неблагоприятные факторы, мехкорпус генерала Чистякова по возможности сохранял свою немногочисленную бронетанковую технику. Так, 7 июля он «после упорных боев в районе Волочиск… «выходит из боя за Проскуровский укрепленный район, имея в своем составе 100 боевых машин» (из доклада руководства Юго-Западного фронта начальнику Генерального штаба Красной Армии). По донесению же помощника командующего Южным фронтом по АБТВ на 27-30 июля корпус Чистякова все еще имел 10 танков БТ, 64 Т-26, два огнеметных танка, а также некоторое число бронемашин.

И в том, что 24-й механизированный корпус, создававшийся практически с нуля, в предельно сжатые сроки стал боевой единицей КОВО, и в том, что ему удавалось сохранять часть техники, есть несомненная и весомая заслуга начальника штаба — полковника Александра Ивановича Данилова.

К ночи 1 августа 1941 года гитлеровцами на Украине был взят штурмом город Умань. Части и подразделения 12-й армии были отведены за полноводную реку Синюху, где заняли оборону. Войска глубоко зарываются в землю, укрепляют и маскируют свои позиции, ставят противотанковые заграждения.

«ПРОЧНО УДЕРЖИВАТЬ ЗАНИМАЕМЫЕ РУБЕЖИ…»

В те роковые дни и недели две армии оказались в окружении — без резервов, запасов боеприпасов, горючего. Без прикрытия с воздуха. Без знания оперативной обстановки. Положение критическое, отчаянное. Однако на получаемые радиограммы командующий Южным фронтом генерал Тюленев безжалостно радировал: «Прочно удерживать занимаемые рубежи…» Когда же было уже поздно, то приказал идти на прорыв.

Вообще в том, что произошло под Уманью, есть много причин, но одна из них — позиция командующего Южным фронтом. Как сурово скажет в 1983 году бывший командир 141-й стрелковой дивизии генерал-майор Яков Тонконогов: «Недостойно действовал Тюленев, давая в Ставку сведения о «медлительности и нерешительности» Понеделина с выходом из окружения на Восток.


В то время как 6 и 12 армии выполняли приказ Тюленева о действиях на Северо-Восток, об удержании фронта Христиновка — Поташ — Звенигородка, 18-я армия оголила левый фланг 6-й армии, быстро уйдя через Голованевск на Первомайск, облегчила 49-му гск немцев охват с юга группы 6 и 12 армий. Понеделина расстреляли в 1950 году.

Тюленев спас Южный фронт и 18-ю армию, а 40 тысяч воинов 6-й и 12-й армий погибли по его вине».

Очевидно, что генерал Тюленев стремился снять с себя ответственность за судьбу группы Понеделина. При этом он не стеснялся обвинять самого командарма в грехах, недопустимых для любого военачальника, и этим оправдывал свое нежелание помочь окруженным.

Какими были последние дни жизни полковника Александра Данилова и его сослуживцев по 24-му механизированному корпусу? Об этом можно судить только по сохранившимся отрывочным сведениям. Ведь большинство участников тех событий пали смертью храбрых или сдались в плен и приняли потом мучительную смерть в концлагере «Уманская яма».


Земля Зелёной Брамы богата такими находками


…Второго августа дождь лил сплошным потоком, будто весь мир слезами обрушился на землю, на каждого из солдат и офицеров. Пленные гитлеровцы заявляли прямо: «Из этих мест вам не выйти. Наше командование приняло все меры для полного уничтожения окруженных советских войск…» Двойное кольцо вокруг группы Понеделина, в составе которой оказался и 24-й механизированный корпус, было замкнуто.

2 августа остатки войск 6-й и 12-й армий продолжают втягиваться в дубраву Зелёная Брама, где занимают круговую оборону и начинают яростно, почти на грани отчаяния, контратаковать противника. За ночь отрыты траншеи, установлены минные и невзрывные заграждения.

3 августа постоянно бомбит авиация противника. Кажется, не было такого клочка земли, где не рвались бы бомбы и снаряды. Наша артиллерия отвечала слабо: берегли боеприпасы для решительной схватки. Нет зенитных снарядов для борьбы с авиацией. Заканчиваются также бутылки с зажигательной смесью, так что с танками бороться уже почти нечем.

Немецкие горные егеря расстреливали раненых красноармейцев, в том числе и женщин. Германское командование накануне издало распоряжение: с женщинами в военной форме обращаться как с солдатами, а с вооруженными женщинами в штатском — как с партизанами.

Осознав бесперспективность атак группы Понеделина в восточном и северо-восточном направлениях и невозможность восстановить таким способом фронт обороны, Командование Юго-Западного направления отдало приказ генералу Тюленеву выводить 6-ю и 12-ю армии на юг, на соединение с 18-й армией.

И что же? Тот, в нарушение полученного приказа, не довел его до сведения командующих 6-й и 12-й армий, а 4 августа повторил свое распоряжение: группе Понеделина — прорываться на восток, на рубеж реки Синюха. Причина? Видимо, генерал Тюленев все еще рассчитывал на успех своего плана, несмотря на существенное ухудшение обстановки в полосе фронта.

Наиболее активные действия в течение дня разворачивались на южном и юго-восточном участках фронта окружения. Ударная группа 24-го мк продолжала наступление в восточном и северо-восточном направлениях.

К 17.00 49-я танковая дивизия при поддержке 211-й воздушно-десантной бригады уже вела бой в трех километрах от села Тишковка. 16-й мотоциклетный полк и 44-я горнострелковая дивизия вновь атаковали Ново-Архангельск, взяв его в полукольцо. В районе Терновки разворачивалась переброшенная из-под села Копенковатое 58-я гсд. Но прорваться на Ямполь, как это планировалось командованием 12-й армии, корпусу Чистякова не удалось.

Действия 24-го мк на восточном берегу реки Синюхи противник расценил как создание плацдарма для вывода всей группировки из окружения. Поэтому противником была спланирована операция по уничтожению прорвавшихся в район Ново-Архангельск-Терновка-Тишковка советских войск. Планировалось отсечь группировку советских войск от реки, рассечь на части и уничтожить.

Наступление противника началось в 9.00. Сильно растянутые по фронту части не смогли удержать рубежи обороны и стали быстро откатываться к реке. После полудня фашисты при поддержке артиллерии и авиации атаковали Тишковку и Терновку. Как вспоминал А. Л. Лукьянов: противник атаковал «одновременно с севера, востока и юга, сжимая нашу оборону в кольцо».

К полудню противник подошел к Терновке, где находились позиции артиллерии 58-й гсд. Одновременно вдоль западного берега Синюхи к селу вышла группа «Ланг» 1-й горноегерской дивизии. Тылы 58-й гсд и 24-го мк, расположенные в Панском лесу, были уничтожены.

«Мы направили туда свои бинокли, — писал много лет спустя С. И. Гержов, — и увидели, как к лесу со всех сторон шли в наступление немецкие танки и автоматчики. В большом лесу было много наших войск. Там же осталась вся наша артиллерия… Легко было представить себе трагедию воинов наших батарей, не имевших горючего и боеприпасов».

К вечеру фактически все советские войска, переправившиеся через реку, были уничтожены. 49-я танковая, 44-я и 58-я горнострелковые дивизии, 211-я вдбр и 2-я птарб были разгромлены.

Своим наступлением противник опередил действия советских войск по прорыву из окружения, поскольку 4 августа в 15 часов командование Южного фронта все же санкционировало выход из окружения, но не в южном, а в восточном направлении. К этому времени выгодный плацдарм за Синюхой был уже утерян, и потребовалось заново формировать ударную группировку.

В ночь на 4 августа самолетами Южного фронта в последний раз в расположение группы Понеделина было сброшено 60 тонн груза (боеприпасы и бензин).

Кольцо вражеского окружения сжалось до предела, а фронт 18-й армии удалился к югу от Первомайска. Плацдарм, на котором сгрудились в этот день окруженные войска (около 65 тысяч человек), не превышал размеров 10 на 10 километров.

Непосредственный участник событий И. А. Хизенко в книге «Ожившие страницы» пишет: «Весь день — в беспрерывных атаках: атакуют немцы — обороняемся и рвемся вперед мы; атакуем мы — переходит к обороне и теснее сжимает кольцо противник.

Фашисты через усилители предлагают сдаваться в плен. Дают время для размышления. Странно, откуда им известны фамилии командиров и даже имена их детей? Вот они называют фамилию штабного командира, имена его детей. Обсуждаем, высказываем разные предположения. Вспомнили. Ходила минувшей зимой по нашим квартирам в Проскурове какая-то девица с повязкой Красного Креста на рукаве. Предлагала детские аптечки, записывала, кому и сколько надо…»

ВСТРЕЧНОЕ СРАЖЕНИЕ НА СИНЮХЕ

Итак, последние ожесточенные бои происходили в междуречье Синюхи и Ятрани — в густом дубовом лесу «Зелёная Брама», который дал остаткам войск 6-й и 12-й армий, сгрудившимся около сел Подвысокое и Копенковатое, последнюю опору и защиту от нескончаемых атак с земли и воздуха.

Должно быть, после тяжелого ранения генерала Чистякова именно полковник Данилов принял на себя в конце июня командование остатками 24-го мехкорпуса. Но это только предположение. Как уже говорилось, о его последних днях и неделях неизвестно ничего. Забвению на долгие десятилетия был предан сам подвиг тех, кто является настоящими героями Зелёной Брамы.

Командование группы Понеделина разработало на 5 августа новый план прорыва. 12-я армия образовала ударную группировку в составе 8-го ск и остатков 13-го ск и 24-го мк. Общей целью операции предполагался организованный выход при максимальном сохранении живой силы и материальной части в направлении на Первомайск. Там предполагалось соединение с 18-й армией. 24-му мк ставилась задача: наступать вдоль русла Синюхи на юг.

К 5 августа в войсках противника также назрел кризис со снабжением боеприпасами. Вследствие этого немецкое командование решило предпринять решительное наступление для окончательного разгрома группы Понеделина. Как указывалось в приказе: «битва сегодняшнего дня должна завершиться окончательным уничтожением врага, для повторного наступления боеприпасы отсутствуют».

Начало общего наступления было запланировано на 10.00. События 5 августа превратились фактически во встречное сражение. Бой продолжался до вечера, но без особого результата.

Тогда противник с целью дезорганизации управления и срыва дальнейших попыток прорыва из окружения в 12.00 начал массированный обстрел из артиллерии всего пространства окружения. Особенно мощным и эффективным он оказался в районе южной окраины леса Зелёная Брама и села Копенковатое. Здесь, в частности, погибли начальник артиллерии 6-й армии генерал Г. И. Фёдоров и командир 37-го ск комбриг С. П. Зыбин, которые занимались подготовкой к прорыву.


Каждый год в Зелёной Браме и её окрестностях работают поисковые отряды


В результате встречного боя 5 августа план по окончательной ликвидации окруженной группировки 6-й и 12-й армий был сорван. Но и войска группы Понеделина поставленную задачу не выполнили, прорваться не смогли и сами понесли тяжелые потери. Ряд важных опорных пунктов был потерян, фронт окружения значительно сузился, и советские войска оказались на полностью простреливаемом артиллерией и стрелковым оружием пространстве.

Пока 5 августа остатки 6-й и 12-й армий истекали кровью, стремясь самостоятельно вырваться из окружения, штаб Южного фронта в очередной раз докладывал в Москву о том, что отдал приказ генералу Понеделину «новыми атаками пробить себе путь и выйти из окружения в восточном направлении».

В Зелёную Браму приказ был доставлен самолетом санитарной авиации, который с трудом приземлился на узкой полоске еще советской земли, которая насквозь уже простреливалась артиллерией противника. За спиной войск — река Синюха шириной до 80 метров и глубиной три метра, все переправы через которую уничтожены, а на ее противоположном берегу уже находятся немцы.

Генерал Понеделин, прочитав приказ командующего фронтом, только горько усмехнулся и попросил пилота забрать несколько мешков с почтой. Самолет был подбит на взлете, и последние письма так и не попали на Большую землю.

Значительно позже, в мемуарах «Через три войны», вышедших в свет в 1972 году, генерал Тюленев с циничным спокойствием констатировал: «в тот день, когда писалось донесение в Ставку, 6-я и 12-я армии, измотанные кровопролитными боями, были уже полностью окружены под Уманью».

СИНЮХА, СТАВШАЯ КРАСНЮХОЙ

А войска продолжали драться! Командование группы Понеделина не отказалось от плана прорыва из окружения, сроки которого были перенесены на ночь с 5 на 6 августа.

В радиограмме в штаб фронта 5 августа генерал-майор Понеделин сообщал: «Борьба идет в радиусе 3 километров, центр — Подвысокое, в бою все. «Пятачок» простреливается со всех сторон. Противник непрерывно бомбит, 4 самолета сбили. Бьют артиллерия и минометы, ожидаем атаки танков. Задача — продержаться до вечера, ночью идем на штурм. Войска ведут себя геройски. Прошу помочь — ударить нам навстречу».

Немецкий историк Ганс Штеец, участник тех событий, в книге «Горные егеря под Уманью» пишет («Gebirgsjagder bei Uman): «Командир корпуса был убежден, что захваченный в котел противник очень силен. Он быстро уплотнил порядки в ограниченном пространстве. С упорством и фанатическим самообладанием враг еще надеялся на удачу, что он сможет прорвать кольцо своими силами. Поэтому командир корпуса принял решение 5 августа наступать одновременно всеми силами корпуса и нанести врагу последний удар.

С 10 часов утра этого дня район Торговицы — Небеливка — лес западнее Подвысокого был подвергнут бомбардировке. К тому времени на счету 1-й горнострелковой дивизии уже было захвачено 2500 пленных, 23 орудия всех видов, 3 танка, 200 повозок, много оружия и боеприпасов. Но успех, на который надеялись и который требовал так много выдержки, храбрости и нечеловеческого по силе напряжения войск, 5 августа опять не был достигнут. Враг без перерыва атаковал, всегда… боролся своей последней героической борьбой, несравненно твердый и фанатически решительный. В своем безнадежном положении, подстегиваемый комиссарами, он ни в коем случае не сдавался и еще надеялся прорваться на юг и юго-восток.

С наступлением темноты противник возобновил попытки прорыва, но прорваться ему не удалось. Но и части 4-й горнострелковой дивизии не имели сил для преследования русских, и оставались на своих позициях… Оценка положения к вечеру 5 августа показывала, что противник теперь зажат в узком пространстве. Большой лесной массив возле Подвысокого длиной около 12 километров стал пунктом сосредоточения и укрытия остатков разбитого противника».

В ночь на 6 августа в группе Понеделина был спланирован новый прорыв, который должен был начаться в 1 час ночи. Строится автоколонна, для машин сцеживают последние капли бензина. Впереди — артиллерийские тягачи и трактора, за ними грузовики. Тут же два чудом уцелевшие танка и несколько броневиков. Создаются три отряда обеспечения прорыва и сильный арьергардный отряд прикрытия тыла с приказом стоять до особой команды.

В назначенное время последовала команда «Вперед!» На рассвете противник опомнился. Начала работать вражеская артиллерия, в небе появилась авиация. Был подбит танк генерала Музыченко, а сам он ранен. Колонна, которая растянулась на десяток километров, была разбита на несколько частей. Каждая часть или отряд живут и погибают уже поодиночке.

С поразительной быстротой начали расползаться слухи о пленении командармов Понеделина и Музыченко, командиров корпусов генералов Снегова и Кириллова. Тут же с воздуха посыпались листовки, в которых якобы Понеделин предлагал бойцам сложить оружие и сдаться в плен. На листовке он сам был изображен в окружении немецких офицеров с бокалом шампанского в руке…

НЕПИСАНЫЙ ЗАКОН ВОЙНЫ: УМИРАЯ — УБИВАЙ!

Всю первую половину августа Зелёная Брама оставалась крепостью без стен, башен и рвов. Фашисты боялись входить в лес, они решили взять его осадой.

7 августа. К этому времени, практически брошенные на произвол судьбы командованием Юго-Западного и Южного фронтов, лишившись многих своих командиров, остатки войск 6-й и 12-й армий в районе Умани могли рассчитывать только на собственные силы, которые уже были на исходе.

Несмотря на это, попытки прорыва из окружения продолжаются. И только во второй половине дня начальник штаба 12-й армии генерал Б. И. Арушанян посылает в штаб Южного фронта предпоследнюю радиограмму: «Попытка выхода из окружения не удалась. Прошу в течение дня и ночи 6 на 7.8 авиацией методически бомбить…»

Его последняя радиограмма (в искаженной редакции) гласит: «6 и 12 армии окружены… Боеприпасов, горючего нет. Кольцо сжимается. Окружение огневое. Располагаю 20 000 штыками. Арьергарды с севера… удар на Первомайск на соединение с 18-й армией…»

Прорывы на юг, в сторону Первомайска, в ночь на 6 августа и на восток 7 августа не удались. Силы таяли в контратаках, отражаемых немецкими заслонами артиллерии и танков с юга, и рекой Синюхой — с танками и пулеметами на восточном берегу.

После неудачной попытки последнего прорыва остатки подразделений мелкими группами в поисках спасения начали возвращаться в Зелёную Браму. К вечеру этого дня окруженные в районе Подвысокого войска, еще недавно составлявшие группу генерала Понеделина, потеряли управление, но и тогда своего сопротивления они не прекратили.

Уже упомянутый Ганс Штеец сообщает: «Положение в районе действий 1-й горнострелковой дивизии для командира корпуса долгое время остается неясным. Телефонная связь нарушена. Разбитый враг снова создал серьезное положение. В 16.00 полковник Пиккер пошел в наступление на Подвысокое. Его егеря двинулись на село с востока и юго-востока и в ожесточенной уличной схватке захватили восточную окраину Подвысокого. В 18.30 северный фланг группы Ланга взял высоту 185 и мост в двух километрах от церкви в Подвысоком. Но к ночи все наши батальоны вновь перешли к обороне в готовности отразить ночной прорыв русских.

В ночь на 8 августа была предпринята еще одна попытка русских прорваться через северный фланг 1-й горнострелковой дивизии. В несколько волн штурмовали русские с криками «Ура!», подстегиваемые своими комиссарами. Около часа шла рукопашная схватка. Наши потери множились. Погибло несколько командиров рот… Горные егеря стояли на своих позициях, но не могли все-таки помешать прорваться толпам русских. Через возникшие проходы часть из них двинулась на юго-восток на Владимировку, другие пошли на юг, на Россоховатку. Правда, возле Владимировки и Россоховатки, уже в 10 километрах от места прорыва, все эти группы были настигнуты и уничтожены. Это в последний раз встал на дыбы разбитый враг. Его сопротивление было окончательно сломлено».

С утра 8 августа снова полил дождь. В тот день фашисты начали выявлять и уничтожать отдельные отряды войск 6-й и 12-й армий, которые скрывались в лесу и оврагах. Именно тогда произошел последний бой сводного отряда во главе с генералом С. Я. Огурцовым на поле подсолнухов, который был отмечен многими немецкими свидетелями, но уже никак не мог повлиять на общую обстановку.

Очаговые бои в районе Зелёной Брамы продолжались еще несколько дней. Одни отряды гибнут под ударами врага, другие прорываются из окружения и уходят в неизвестность, нередко навстречу своей гибели или — плену. Сжигается при помощи соломы оставшаяся техника и военное имущество. Закапываются знамена, документы.

Михаил Соломатин, командир 45-й танковой дивизии, входившей в состав 24-го мк, сумел прорваться к своим. Поэт и фронтовик Евгений Долматовский пишет: «В августе 1941 года он только что получил звание генерал-майора, и подчиненные по привычке нередко еще называли его полковником. Соломатин собрал в Зелёной Браме отряд до 200 человек. Все это были экипажи без танков.

Возраст комдива Соломатина уже тогда приближался к пятидесяти. Ему довелось участвовать и в Первой Мировой и в Гражданской войнах. Он знал, как действовать штыком, и, наспех обучив этому танкистов, повел свой отряд в юго-западном направлении».

Отряд с тяжелыми боями пробился к Днепропетровску.

В последующем Михаил Дмитриевич командовал танковой бригадой, был тяжело ранен; возглавлял Горьковский бронетанковый центр, потом, вернувшись на фронт, руководил танковыми корпусами и армией. Службу в армии закончил в 1959 году генерал-полковником. Умер в 1986 году.

ЩИТ, ПРИКРЫВШИЙ КИЕВ

Командование Южным фронтом вплоть до 8 августа не знало, что происходит с окруженными армиями. Хуже того, оно даже не обработало те данные, которые уже поступили в его штаб. Тем временем упорные очаговые бои продолжались по всему периметру Зелёной Брамы — уже не за выход из окружения, а за то, чтобы подороже отдать свои жизни.

13 августа. Эта дата фиксируется в истории как завершение битвы у Подвысокого. Но Зелёная Брама не покорилась. В глубине ее еще держались небольшие группы воинов разных частей, вооруженных трофейным оружием. Они изнывали от жажды и голода, ели траву. В осажденном лесу — ни ручейка, но обильные дожди напитали землю, и вода оставалась в небольших вымоинах.

Отчаянные бои, которые вели 6-я и 12-я армии сначала в оперативном, а затем в тактическом окружении с конца июля и почти до середины августа, оказались в историческом плане вкладом в крушение фашистского «блицкрига». По данным немецких историков в районе Умани, Подвысокого и вокруг дубравы Зелёная Брама наши войска на полмесяца сковали двадцать две германских дивизии и почти все войска сателлитов.

Остатки 6-й и 12-й армий грудью закрыли Днепропетровск, Запорожье, Донбасс, обеспечив эвакуацию заводского оборудования, ценностей, населения. Из Днепропетровска было отправлено 99 тысяч вагонов с оборудованием. «Группа Понеделина» была щитом, прикрывавшим Киев с юга.

К 5 августа из столицы Украины было эвакуировано 85.295 вагонов различных грузов. Воины, дравшиеся в Зелёной Браме, обеспечили мобилизацию свежих сил на Правобережной Украине. Это был весомый, но драматический вклад в далекую Победу!

Местные жители хоронили павших на полях боев — в траншеях, силосных ямах. Большинство из них и поныне числятся «пропавшими без вести». Около 18,5 тысяч наших воинов погибли в «Уманском котле», от 50 до 74 тысяч (по данным противника) стали узниками концлагеря смерти, печально известной «Уманской ямы».

Те, кто не нашли в себе сил сражаться, не представляли, что их ожидает: «В течение вечера 27 августа несколько тысяч советских военнопленных запихнули в лагерь под Уманью. Лагерь был рассчитан на пребывание от 500 до 800 человек, но каждый час прибывали 2-3 тысячи. Никакого провианта не предусматривалось. Стояла страшная жара.

К вечеру в лагере было уже 8 тысяч человек. Оберфельдфебель Лео Мелларт, охранник из 101-й пехотной дивизии, услышал из темноты «крики и стрельбу». Причем стреляли явно из крупнокалиберного оружия. Выяснилось, что три 85-мм зенитных орудия стреляли в упор по огражденной колючей проволокой территории якобы потому, что «пленные предприняли попытку массового побега».

По словам Мелларта, тогда погибли и получили тяжелые ранения около полутора тысяч военнопленных. Отвратительная организация приводила к страшной скученности, но комендант Гайсина не желал идти на конфликт с начальством» (Роберт Кершоу «1941 год глазами немцев: березовые кресты вместо Железных», М., «Яуза», 2010 г.).


Военный журналист и будущий знаменитый поэт Евгений Долматовский в поверженном Берлине. Май 1945-го. В 1985 году свет увидит его книга «Зелёная Брама»



По данным Южного фронта (оперативная сводка № 098), только за период с 1 по 8 августа из окружения вышло в его полосе до 11.000 человек и 1015 автомашин с боевым имуществом. Также 3.620 чел. раненых было эвакуировано. Некоторых солдат и офицеров укрыли местные жители.

Неизвестно место захоронения комкора-24. «На плечах несли раненого командира корпуса генерала Владимира Ивановича Чистякова. Он умер на руках товарищей на последнем рубеже. Но отряд с тяжелыми боями пробился к Днепропетровску», — написал военный корреспондент и редактор газеты 12-й Армии «Звезда Советов» Евгений Долматовский в книге «Зелёная Брама» (1989 г.). По другим сведениям, генерал Чистяков скончался в военном госпитале города Первомайска от сердечной недостаточности не позднее 18 августа 1941 года, где и был похоронен.

Под Уманью погибли заместитель по политической части 24-го мк бригадный комиссар Пётр Сильвестров, начальник оперативного отдела майор Иван Астахов, начальник отдела связи полковник Николай Фёдоров, начальник автотранспортной службы подполковник Василий Васильев.

Пали смертью храбрых командир 49-й танковой дивизии Константин Швецов, командир 216-й моторизованной дивизии Ашот Саркисян и многие, многие другие бойцы и офицеры 24-го механизированного, «чьи имена Ты ведаешь».

Вместе с ними не вышел из боя и полковник Данилов. Произошло это, не исключено, непосредственно на реке Синюхе, которая, по воспоминаниям очевидцев, была несколько дней бурой от крови. Ему, с покалеченной ногой, да еще, быть может, раненому, не представлялось возможным доплыть до другого берега. Сдаться врагу? Об этом не могло быть и речи.

Согласно официальным данным, полковник Александр Данилов пропал без вести. На момент 1943 года, согласно документам ЦАМО, его семья находилась на территории Южно-Уральского военного округа (должно быть, в эвакуации).

Предположительно, не пережили блокады Ленинграда сестры полковника Данилова — Ольга Ивановна Зернова, Мария Ивановна Артемьева и Евдокия Ивановна Соловьёва.

…Посетив летом 2013 года Прохоровское поле на Курской дуге, президент Путин сказал о необходимости открывать для будущего имена забытых героев. Публикацией, посвященной полковнику Данилову, а также всем героям Зелёной Брамы, мы вносим свой посильный вклад в это дело.

Перефразируя автора трилогии «Живые и мертвые» Константина Симонова, создавшего один из лучших романов о Великой войне, мы можем сказать о полковнике Данилове словами, обращенными к комбригу Серпилину…

Он не знал и не мог знать в те страшные, испепеляющие дни, полной цены всего уже совершенного людьми их 24-го механизированного корпуса, солдат и офицеров 6-й и 12-й армий. И, подобно ему и его подчиненным, полной цены своих дел еще не знали тысячи других людей, сражавшихся насмерть в тысячах других мест с незапланированным немцами упорством.

Они не знали и не могли знать, что генералы еще победоносно наступавшей на Москву, Ленинград и Киев германской армии через пятнадцать лет назовут это лето сорок первого года временем обманутых ожиданий, успехов, не ставших победой.

Они не могли предвидеть этих будущих горьких признаний врага, но почти каждый из них тогда, летом сорок первого, приложил руку к тому, чтобы все это именно так и случилось.


Автор Павел ЕВДОКИМОВ
__________________
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне,
но не все хотят быть на стороне правды
.
Ричард Уэйтли
Гурьев Леонид вне форума   Ответить с цитированием
5 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Старый 23.09.2013, 10:13   #97
Леонид Будьздоровенко
Генерал-майор
 
Аватар для Леонид Будьздоровенко
 
Регистрация: 09.12.2007
Адрес: Россия, Самара
Год выпуска: 1979
Сообщений: 3,896
Сказал(а) спасибо: 3,224
Поблагодарили 6,512 раз(а) в 3,671 сообщениях
Загрузки: 27
Закачек: 0

Награды пользователя:
Орден Славы Форума За заслуги перед форумом СВАКДКУ I-й степени За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Хранитель Памяти 
Всего наград: 5

По умолчанию

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ
Е. Долматовский. Зеленая брама.
Леонид Будьздоровенко вне форума   Ответить с цитированием
5 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Старый 23.09.2013, 15:47   #98
Гурьев Леонид
Полковник
 
Аватар для Гурьев Леонид
 
Регистрация: 24.09.2011
Адрес: Украина
Год выпуска: 1974
Сообщений: 1,527
Сказал(а) спасибо: 1,277
Поблагодарили 5,590 раз(а) в 1,282 сообщениях
Загрузки: 31
Закачек: 0

Награды пользователя:
Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ II-й степени Победитель конкурса За заслуги перед форумом СВАКДКУ III-й степени Просветитель СВАКДКУ 
Всего наград: 5

По умолчанию

Русская Валькирия

23/09/2013

Доблесть советских людей в годы Великой Отечественной войны стала одной из основных причин нашей победы в смертельной битве с германским фашизмом. Русские солдаты продемонстрировали беспримерный патриотизм и любовь к своей Родине, готовность защищать Отечество в любых боевых условиях, невзирая на угрозу собственной жизни. Особняком стоят военные летчики Красной Армии, столкнувшиеся со страшным врагом – высококвалифицированными пилотами немецких военно-воздушных сил. Когда у русских авиаторов не оставалось никаких шансов на победу, когда все способы и средства исчерпывались, они предпочитали совершать таранный удар по вражескому самолету – подтверждение исключительного мужества, отваги, самоотверженности, верности воинскому долгу. За долгие годы войны было зафиксировано свыше пятисот таранов немецких самолетов русскими летчиками. Более двадцати из них совершили этот смертоносный прием дважды. Именно массовые тараны стали бичом опытных немецких асов, одному из которых принадлежат такие слова: «О таранах, разумеется, мы знали раньше, но не видели их выполнение. Какая же это страшная вещь. Мы поражены мужеством и бесстрашием советских летчиков». Это фраза командира сбитого бомбардировщика Люфтваффе вовсе не была комплиментом в адрес наших пилотов, а лишь объективной оценкой человека, испытавшего таран на себе.


Много уникальных и вместе с тем трагичных случаев воздушных таранов знает история Великой Отечественной, но один из них все же стоит отдельно – тот, который совершила женщина. Звали ее Екатерина Ивановна Зеленко.

Согласно определению, тараном называется тактический приём воздушного сражения, основная цель которого нанесение летательным аппаратом атакующего фатальных повреждений летательному аппарату противника. Кроме этого, существует таран корабля или любого наземного объекта. При наличии определённого опыта и немалой доли везения у атакующего пилота есть ничтожные шансы на спасение при таране: для этого нужно или заблаговременно (до столкновения с целью) воспользоваться парашютом или сохранить свой самолёт достаточно целым для посадки. В разные периоды времени использовались различные техники. Самый распространённый вид тарана во время Великой Отечественной – удар пропеллером по хвосту. При правильном осуществлении пилот атакующего самолёта имел высокие шансы на выживание, поскольку при столкновении повреждался только пропеллер его машины. Другими вариантами тарана были: удар сверху колесами шасси по крылу цели или крылом по фюзеляжу (особенно по кабине пилота). Самым опасным для исполнителя был таран фюзеляжем. К этому виду также относятся столкновения при лобовой атаке. Однако история знает несколько случаев выживания лётчиков после такого удара. Помимо вышеперечисленных известны и уникальные единичные случаи:
• тарана хвостом, совершенного Бикмухаметовым;
• тарана транспортного самолёта реактивным истребителем под управлением Валентина Куляпина;
• таран Серафима Субботина в бою над Кореей, когда ему пришлось выпустить тормозные щитки и подставить свой истребитель под удар догоняющего противника.

Кроме того есть случаи целых «таранных боёв», когда в бою между двумя летательными аппаратами последовательно использовались различные таранные удары.

Документов о юности и предвоенной службе Екатерины Ивановны сохранилось очень немного. Появилась на свет она по одной из версий 14 сентября 1916-го года в глухом селе Корощино, расположенном в Олевском районе Житомирской области и окруженного непроходимыми лесами и болотами. Это место рождения будущей летчицы указано в документах, лежащих в Центральных архивах Минобороны России. Вскоре в стране произошла революция, время стало неспокойным, и ее семья поспешила перебраться в большой город – Курск. Именно в этом городе по другой версии, основанной на воспоминаниях сестры, и родилась Катерина. Подобная путаница объясняется просто – девочка была десятым (!) ребенком в семье. Отец ее был родом из деревеньки Велико-Михайловское в Курской области, а мать – Наталья Васильевна Максимова – из села Назаровка, что в Костромской области. По рассказам сестры летчицы, Людмилы Ивановны, Катерина росла очень энергичной и шустрой, редко плакала и совсем не капризничала. Обожала вместе с мальчишками лазить по деревьям и заборам, прыгать с крыш сараев. Все детство Кати прошло в городе Курске, здесь же в средней школе она окончила семилетку.

Желание стать летчицей зародилась у Катерины с самого детства. Возможно, ее к этому подтолкнул и тот факт, что два старших брата учились на авиаторов. Когда она рассказала им о своих мечтах, они не стали смеяться, а посоветовали поступить в Воронежский авиатехникум, подготавливающий работников для местного авиационного завода. К тому же в Воронеже успела осесть их старшая сестра Софья. Вскоре скончался отец Кати, и в Воронеж девушка отправилась вместе с матерью.

В 1932-ом году, когда она уже училась на втором курсе техникума, в Воронеже начал работать аэроклуб. По стране ходил лозунг: «Все комсомольцы – на самолеты!», а Катерина Ивановна к тому времени уже была членом ВЛКСМ. Это был единственный шанс на осуществление давнего желания. Зеленко записали в кружок. Среди сотни парней было всего несколько девчонок, и Кате приходилось постоянно доказывать, что она может не хуже мужиков выполнять всевозможные летные нормативы. Для этого ей приходилось проявлять отнюдь не женскую ловкость, силу и смелость, прыгать с парашютом гораздо больше остальных, летать на самолётах на голову лучше других. А в 1933-ем году в аэроклуб прибыла комиссия для поиска кандидатов в военные летные училища. Катя Зеленко вместе с еще одной девушкой, Ниной Русаковой, сумела пройти строгий тест и была отправлена на дальнейшее обучение в военное авиационное училище имени Ворошилова под Оренбургом.

В конце 1934-го года Екатерина Ивановна с отличием окончила Оренбургское училище летчиков и летчиков-наблюдателей, в котором впоследствии будут учиться известнейшие авиаторы и космонавты нашей страны, включая Юрия Гагарина. Так Зеленко стала одной из первых военных лётчиц-испытательниц Советского Союза. После учебы ее сразу же отправили в девятнадцатую легкую бомбардировочную авиабригаду, размещенную под Харьковым. Здесь ей, неся службу, пришлось испытывать новые летательные аппараты и оборудование к ним. За последующие четыре года девушке довелось полетать на семи различных типах самолетов.

Еще в середине тридцатых годов Герой Советского Союза Николай Каманин, один из первых командиров молодой летчицы, дал ей такую характеристику: «Хорошо развитые волевые качества. Решительна и энергична с хорошей личной подготовкой. Может передавать знания подчиненным. Освоила самолеты: Р-1; Р-5; Р-10; УТ-1; УТ-2; У-2. Заслуживает присвоения звания старший лейтенант».

В биографии нашей героини есть один случай, связанный с поиском добровольцев-пилотов, желающих поучаствовать в рискованном эксперименте по нахождению предела высоты при полете без кислородного прибора. Услышав об этом, Екатерина Зеленко тут же выставила свою кандидатуру. В качестве обоснования она написала: «выносливая, не устающая от перегрузок спортсменка и призёр Харьковского военного округа по метанию молота».

Удивительно, но ее приняли и даже начали готовить для полетов. Однако вскоре исследования были закрыты. Начальство поняло бессмысленность попыток испытания людей на прочность и переключилось в направлении создания новых самолетов и безотказной кислородной аппаратуры.
А вскоре Екатерине Ивановне «повезло» еще раз. Кто-то не заметил в подписи «лейтенант Зеленко» ничего странного и подписал ее прошение об отправке на Карельский перешеек на Советско-Финляндскую войну. Так зимой 1939-го – 1940-го годов летчица впервые приняла участие в боевых действиях. Вокруг шла война, а Катя писала сестре в Воронеж: «Сонечка, я в порядке! Какие же тут красивые места! Словами передать невозможно. Будь я поэтом, обязательно стихи бы написала. Леса да леса, без конца и без краю, а еще озёра и снег, очень много снегу. Если бы не война... Мне приходиться белофинским бандитам возить «ворошиловские килограммы». Милые гостинцы, как думаешь? А еще я стала заядлой парашютисткой. Как видишь, Сонечка, недаром с хлева сигала с зонтиком!».

Екатерина Зеленко летала в составе третьей эскадрильи одиннадцатого легкобомбардировочного авиаполка ВВС восьмой армии. На самолёте Р-Z она совершила восемь вылетов. Из найденных документов следует: «На боевые задания Зеленко летает с большой охотой, хладнокровна и расчётлива, ориентируется в сложной обстановке и плохих метеоусловиях. Задание выполняет отлично, не теряется, будучи обстрелянная зенитной артиллерией. Доставляемые разведывательные данные отличаются точностью в пределах объёма и срока задания, а также дополняются ценными сведениями, добытыми с разумной инициативой». А вскоре за уничтожение склада с боеприпасами и артиллерийской батареи финнов Екатерина Ивановна была удостоена ордена Красного Знамени. Награду вручал в Кремле председатель ВЦИК Михаил Калинин. Во время общего фотографирования Катерина сидела рядом с ним, впоследствии, по воспоминаниям близких, она очень дорожила этим фото.

Во время военных действий летчица познакомилась с будущим генерал-полковником авиации, Андреем Рыковым. В должности бригадного комиссара он посетил их аэродром, развернутый на скованном льдом озере. Зайдя в один из домиков, где проживали летчики, проницательному политработнику сразу же бросилась в глаза несвойственная мужскому коллективу чистота. На окнах висели занавески, на столе лежала скатерть. После того как он поинтересовался о том, кто создал и поддерживает такой уют, его познакомили с «хозяйкой», старшим лейтенантом Екатериной Зеленко. Он вспоминал, как перед ним предстала подпоясанная офицерским ремнем накоротко остриженная девушка в гимнастерке и унтах. С виду она напоминала молодого парня, и в разговоре отметила, что ее часто путают с мужчиной. Много позже генерал-полковник узнал, что Екатерина Ивановна была единственной летчицей, сражавшейся в той кампании.

После того, как закончились боевые действия, опытный пилот Екатерина Зеленко вернулась в родную девятнадцатую авиационную бригаду, относящуюся к Харьковскому военному округу. В мае 1940-го года ее назначили командиром авиазвена, а через некоторое время в часть пришли новые бомбардировщики Су-2. Зеленко сразу же попросилась в первую эскадрилью, пилотам которой было поручено принять самолёты с завода и освоить их. Полученные в техникуме знания помогли ей быстро разобраться в конструкции новых летательных аппаратов. Она лично посетила цеха, в которых собирали советские бомбардировщики, поучаствовала в их испытаниях. После того, как Екатерина успешно «укротила» эту машину, она в должности летчика-инструктора приняла участие в переучивании командного состава ряда авиационных полков ВВС СССР (перед войной данный самолет поступил в распоряжение четырнадцати авиаполков). Данная работа продолжалась с октября 1940-го года по май 1941-го года. Екатерине исполнилось двадцать четыре года, и поступающие к ней ученики зачастую были гораздо старше по возрасту. Однако никто не считал позорным учиться у молодой лётчицы, сдавать Зеленко технику пилотирования и выслушивать ее наставления. Вполне возможно это было потому, что сама Екатерина Ивановна безукоризненно летала.


Зеленко Екатерина Ивановна


Генерал-майор авиации Николай Ганичев, однополчанин Зеленко, вспоминал, что многие из его полковых друзей недолюбливали прыжки с парашютом, пытаясь улизнуть от них всеми правдами и неправдами. «Тогда таких пилотов стали направлять в Катину группу. Все были прекрасно осведомлены, как она любит и главное умеет прыгать. Ни один из наших летчиков не решался показать при ней свой страх».

В 1940-ом году Екатерина Зеленко в харьковском Доме для офицеров познакомилась с молодым летчиком Павлом Игнатенко, командиром соседней эскадрильи. Они стали тайно встречаться: ходили в театр, кино, на концерты. Павел уговаривал ее пожениться, но Катя не хотела свадьбы, возможно, боялась огласки. Вскоре она поняла, что беременна. По одной из версии для того начальство не обнаружило ее изменяющейся фигуры и не отстранило от полетов, Екатерина стала втягивать живот, затягивать ремень потуже. Возможно, поэтому у молодой женщины произошли преждевременные роды. Несмотря на то, что сама по себе Катерина была здорова, один из двоих мальчиков появился на свет мертвым, а другой прожил всего лишь несколько часов. Она страшно переживала, и всю оставшуюся жизнь носила на шее медальон с прядью волос сына, срезанными перед похоронами. Также в медальоне лежало фото ее любимого племянника Валентина – ребенка сестры Сони.

В мае 1941-го года Игнатенко отправили учиться в столичную Военно-Воздушную академию Жуковского. «Давай, хоть перед отъездом распишемся!» – говорил он летчице. Однако она и в этот раз ответила отказом, мотивируя тем, что через год тоже отправится в Москву. Молодая пара загадала желание обвенчаться в столице, но грянула война и смешала все планы.

В конце июня Зеленко писала Павлу: «Паша! Сегодня отправляюсь на фронт. Я точно знаю, что война будет суровым испытанием для меня, но в себе уверена – переборю, вынесу любые трудности. Никогда их не боялась и не буду бояться. Пожелай мне удачи. Сам понимаешь, поступление в академию мне придётся отложить до тех пор, пока не разобьем всех врагов. Твоя Катюша». Узнав, что любимая отправляется на войну, Игнатенко бросил учебу и вернулся в полк, чтобы летать вместе с ней.

Со слов однополчанина Екатерины Зеленко, генерал-лейтенанта авиации и Героя Советского Союза Анатолия Ивановича Пушкина: «Лётчик высочайшего класса! Она была рождена для авиации, как птица для полёта!».

После прибытия Екатерины Зеленко на фронт, она была назначена заместителем командира пятой эскадрильи 135-го легкобомбардировочного полка, относящегося к шестнадцатой смешанной авиадивизии. Первый ее боевой вылет состоялся 5 июля 1941-го года. Летала она на легком, одномоторном бомбардировщике ближнего действия Су-2, который в начале войны применялся и как штурмовик, и как разведчик, и как истребитель. Настоящих же истребителей, в чьи обязанности входило сопровождение бомбардировщиков, на фронте катастрофически не хватало – множество их было уничтожено фашистами в первый день войны... Сидеть и дожидаться, когда из тыла поступят новые самолеты, было нельзя, поэтому «бомберам» приходилось летать одним. И, разумеется, нести огромные потери. Чтобы спастись летчики выстраивали самолеты плотнее к друг другу, защищая товарищей своим огнём. Полковые умельцы тоже не сидели, сложа руки, к пяти «ШКАСам» на бортах Су-2 стали добавлять шестой пулемёт Дегтярева, размещая его в самом хвосте. Штурман отстреливался из него от противников, пытающихся достать машину сзади и снизу.

В июле 1941-го года бомбардировочный полк, в котором служила Екатерина, базировался возле Полтавы. В один из дней летчики получили приказ разбомбить колонну немецких автомашин и танков, следовавшую по шоссе. Два звена бомбардировщиков Су-2 под руководством старшего лейтенанта Зеленко оказались в воздухе. В указанном районе они обнаружили цель – вражескую технику, двигавшуюся по дороге на восток. Ударили зенитки.

Маневрируя среди огня и дыма, советские самолёты устремились на цель. Расцвели яркие вспышки взрывов. В результате бомбежки на шоссе образовалась пробка, загорелись автомашины, танки, цистерны. Отряд вернулся на аэродром без потерь, а фотоконтроль засвидетельствовал, что пострадало более сорока немецких танков, два десятка автомашин с пехотой и боеприпасами. Из штаба фронта пришла радиограмма, в которой объявлялась благодарность всем летчикам, принимавшим участие в этом задании.

Вскоре после того, как началась война, Екатерина Зеленко написала сестре: «Как же все изменилось! Какие были планы! Я хотела варить варенье. В лесах возле нашего аэродрома много земляники. Думали с Павлом о ребенке. Я ради этого прекратила бы летать. А сейчас пишу это письмо под крылом, вот-вот отправлюсь на задание. Не переживай за меня. Кто-нибудь еще из наших ушел на фронт? Привет от Паши. Катя».
В августе 1941-го года полковые товарищи Зеленко уговорили ее сыграть свадьбу. После дневных вылетов в самой большой палатке-столовой был накрыт скромный стол – водка и летные пайки. В полях неподалеку от аэродрома летчики нарвали невесте несколько букетов цветов, а начальник снабжения подарил молодоженам новенькую отдельную палатку. А наутро все снова разлетелись по своим заданиям. Несколько дней спустя группа самолётов, возглавляемая Зеленко, нанесла ощутимый урон вражеским войскам в районе Быхова.

Боевой опыт и мастерство отважной лётчицы росло от полета к полету. И днём, и ночью она с успехом выполняла все поставленные задачи. За три неполных месяца нахождения на передовой Екатерина Ивановна успела совершить около сорока боевых вылетов. Ее основными задачами в воздухе было нанесение бомбовых ударов по скоплениям фашистских сил и выполнение разведывательных операций. Зафиксировано ее участие в двенадцати воздушных боях с немецкими асами. Командование собиралось представить летчицу к высокой награде.

Осенью 1941-го года немецкое командование торопилось завершить окружение киевской группировки советских войск. 12 сентября вернувшийся из разведывательного полёта полковник Янсен, командир 135-го авиаполка, рассказал, что обнаружил два танковых соединения, быстро движущихся к украинскому городу Лохвица. «Я слетаю. Посмотрю и побомблю», – выдвинул предложение капитан Анатолий Пушкин, помощник командира полка и опытнейший лётчик, сражавшийся еще в небесах Китая. Он вернулся через сорок пять минут: «Отбомбился. Танковые колонны направляются на соединение. Нужно продолжать вести их!». Тогда к Янсену подошла заместитель командира пятой авиаэскадрильи Екатерина Зеленко: «Товарищ командир, разрешите мне?». Несмотря на то, что старлей Зеленко входила в число самых подготовленных и опытных пилотов полка, существовало одно негласное правило: «Беречь Катю и пореже отпускать ее в боевые полёты». Война, войной, а все-таки она была единственной женщиной в части. В тот день Зеленко уже совершила два вылета, а кроме того полет над позициями немцев не сулил тихоходным бомбардировщикам, исполняющим роль воздушных разведчиков, ничего хорошего. И Янсен принял решение отправить на задание экипаж командира эскадрильи Лебедева. Однако Зеленко не отступала, требуя доверить это задание именно ей. Командир сдался, отправив ее с капитаном Лебедевым в паре.

Необходимо добавить, что в полку спустя первые и самые страшные месяцы войны в строю осталось менее половины самолётов, многие из них были повреждены. Лететь Екатерина Ивановна решила на Су-2 Пушкина, уже из кабины самолета она крикнула: «Здесь ваши краги и планшет». «Хорошо, пусть там и остаются», – махнул рукой капитан. Анатолий Иванович ждал возвращения экипажей минут сорок-пятьдесят – стандартное время для выполнения боевого задания на Су-2. После этого его отвлекли срочными делами – из штаба двадцать первой армии сообщали, что к деревне Берестовка, возле которой стоял полк, подходят немцы и необходимо немедленное перебазирование в город Лебедин (Сумская область). А еще через час позвонил сам Лебедев и отрапортовал, что он со своим штурманом Гавричевым находится на соседнем аэродроме. Он рассказал, что на задание летел ведущим, а Зеленко – ведомой. Промчавшись по пути Бахмач–Конотоп–Ромны, воздушные разведчики обнаружили скопление бронетехники противника. В этот же момент показались «мессеры» Люфтваффе. Немецкие машины были более скоростными, советские летчики разделились. Лебедев использовал облака, чтобы оторваться от преследователей, и сумел-таки добраться до аэродрома. О судьбе второго бомбардировщика ему ничего не было известно.
А через некоторое время в части появился измученный, раненый лейтенант Павлык, штурман Кати. Он и рассказал окончание истории. Обнаруженные летчиками данные о расположении войск противника могли понадобиться командованию фронта и, чтобы самолет Лебедева сумел уйти от немцев, Катерина решила отвлечь их, приняв бой. Думается, она прекрасно понимала, сколь в этом случае мизерны ее шансы на спасение. Со слов Николая Павлыка, сидевшего в задней кабине и бешено отстреливавшегося от немецких самолетов, подбирающихся к «сушке» сзади, Кате удалось из «ШКАСов» подбить один «мессершмитт». Через мгновение у него закончились патроны, запахло гарью, по бронеспинке застучали немецкие пули и одна из них задела руку лейтенанта. На грани обморока он услышал, как командир самолета велела ему прыгать. Он вывалился из машины и после этого потерял сознание. В себя пришел только от рывка раскрывающегося парашюта и увидел, как на землю падают обломки Су-2 и немецкого самолета Ме-109.

В числе первых услышавших рассказ лейтенанта был и командир четвертой эскадрильи Павел Игнатенко. «Ты не видел её мертвой? Не видел же?», – он отказывался верить, что его жена погибла. Организовать поиски летчицы в ходе начавшегося отступления советские воины, к сожалению, так и не сумели. А вскоре территория, где она упала, была занята противником. Капитан Игнатенко расспрашивал наблюдателей из частей аэродромного обслуживания, писал письма в госпитали Москвы, Харькова и даже Урала, обзванивал соседние аэродромы и воинские части. Ответы он получал неутешительные: «Такой-то у нас не было».

Павел Игнатенко продолжал сражаться с фашистами до 1943-го года. По воспоминанием сослуживцев, воевал яростно, немцев бомбил только на бреющем, чтобы не успели опомниться зенитчики. Смерть его была нелепа и дика. Его отправили в глубокий тыл на Урал, чтобы оформить получение новых машин для полка. На одном из местных аэродромов Павел по неосторожности угодил под винт выруливавшего самолета.

Шло время, несмотря на яростные воздушные битвы, частые перебазировки, в авиачасти не забывали Екатерину. В ноябре 1941-го года командование представило ее к званию Героя за множество успешных вылетов и за то, что, не дрогнув, сразилась с семью фашистскими самолетами. Однако наверху решили иначе, и летчицу наградили лишь орденом Ленина.

В 1943-ем году, когда от фашистов очистили Сумскую область, в местном военкомате объявилась некая Анастасия Марченко, принесшая заляпанный кровью комсомольский билет. Она рассказала, что он принадлежал лётчице, протаранившей фашистский самолёт над ее селом Анастасьевкой в сентябре 1941-го. Крыло Су-2 ударило по фюзеляжу «мессершмитта», разломив его пополам. Обе машины рухнули наземь, причем советский самолет упал на край поля, а немецкий – в лес. Среди обломков летательного аппарата местные жители нашли изувеченный труп пилота в обгоревшем комбинезоне, выброшенный из кабины от удара самолета о землю. Документы – орденскую книжку, удостоверение личности и комсомольский билет на имя Екатерины Ивановны Зеленко – нашли в нагрудном кармане. Девушку завернули в сохранившийся парашют и похоронили в центре села, а уже вечером в Анастасьевку пришли гитлеровцы. Через пару дней Кате исполнилось бы двадцать пять лет…

Из одного письма Екатерины Зеленко старшей сестре: «Сонечка, если что случится, особенно не отчаивайся. Не бывает на войне без жертв. Прошу лишь не забывать меня, не забывать вашу Катю».

После окончания войны, благодаря украинским журналистам, история об отважной летчице получила огласку. Останки ее были перевезены в Курск. Небольшое фото Екатерины Ивановны разошлось по всей огромной стране. Ее именем назвали улицы в ряде городов, пионерские дружины и школы. Жителями Анастасьевки в честь подвига Кати был установлен обелиск, памятник отважной летчице появился и в селе Берестовка, находящегося рядом с аэродромом, с которого она улетела в вечность. Любопытно, что в честь Зеленко, Тамара Смирнова – астроном Крымской обсерватории – назвала открытую ей малую планету Солнечной системы. Планета носит имя «Катюша». Также в ее честь нарекли одно сухогрузное судно. Комсомольский билет Кати был передан в Оренбургское Краснознамённое высшее военное авиационное училище имени Ивана Полбина.


Памятник Екатерине Зеленко в Курске


Однополчане также ходатайствовали о присвоении летчице звания Героя Советского Союза, однако в ответ пришло: «Факт тарана не подтвержден». Лишь в 1971-ом году на месте падения самолетов заработала правительственная комиссия. Были найдены и опрошены десятки свидетелей тех событий, исследованы части самолёта Зеленко и обломки «Ме-109», на котором обнаружили следы таранного удара. А историки, переворошив множество документов, установили, что Екатерина – единственная женщина в мире, совершившая воздушный таран. Но только спустя множество лет, благодаря усилиям общественности, справедливость восторжествовала – 5 мая 1990-го года согласно указу Президента СССР Екатерине Зеленко посмертно присвоили звание Героя.

В заключение хочется добавить, что перед началом войны о таранном ударе русские летчики имели лишь общее представление. Это и понятно, ведь история авиации четко определяла прием, как смертельный для исполнителя. Никому не приходило в голову опробовать это на практике в мирное время. Однако воздушные тараны начались с первых же минут войны. Уже в первый день их число достигло четырнадцати. Четырнадцать советских летчиков вписали свои имена в историю Великой войны и в историю авиации. В последующие месяцы и годы количество молодых ребят, бросающихся на врага, не уменьшалось. Вряд ли они думали о том, чтобы уничтожить фашиста и остаться в живых. Они платили по максимуму, отдавая свои жизни не ради славы, а только ради Победы – той самой, одной на всех.

Оставив в стороне сравнение советских и немецких самолетов, не рассматривая даже то обстоятельство, что советское командование пыталось приостановить возникшую тенденцию советских авиаторов к самоубийственным атакам, большинство молодых советских летчиков, не умеющих еще толком летать и вести воздушный бой, страстно желало лишь одного – защитить родную землю и уничтожить врага. И опытнейший враг оказался бессильным против таких удивительных людей. Вечная им слава, вечная память. Всем вместе и каждому в отдельности.

Источники информации:
http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=355
http://www.peoples.ru/military/aviat...erina_zelenko/
http://geroykursk.narod.ru/index/0-84
http://airaces.narod.ru/woman/zelenko.htm

Автор Игорь Сулимов
__________________
Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне,
но не все хотят быть на стороне правды
.
Ричард Уэйтли
Гурьев Леонид вне форума   Ответить с цитированием
3 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 18:57. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.8
Copyright ©2000 - 2018, vBulletin Solutions, Inc.
Международное Объединительное Движение выпускников Сумского артиллерийского училища

Ассоциация выпускников Тбилисского артиллерийского командного краснознаменного ордена красной звезды училища имени 26 Бакинских комиссаров  КВАКУ - Коломенское Высшее Артиллерийское Командное Училище        207 МСД - Форум Общественная организация ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ Проголосуй за Рейтинг Военных Сайтов!